Тюмень начала XX века многим представляется исключительно тихим провинциальным городом, где вели торговлю купцы, процветала благотворительность, строились заводы и пароходы. Однако, как и везде, здесь кипели нешуточные страсти, случались публичные скандалы и проворачивались ловкие аферы. Свидетельством тому служат многочисленные архивные документы тобольских судов и духовной консистории: от запутанной брачной аферы с тюменским "дурачком" Васей Вурмом до подлога крестьянина Ерошенко, который пошел на риск ради любимой, а также другие происшествия.
Сегодня обратимся к реальной истории, походящей на отменный водевиль для подмостков провинциального театра. Речь пойдет о пьяном приключении иеромонаха Троицкого монастыря Иннокентия и его спутников, которое окончилось в весьма неожиданном месте — доме терпимости.
"Отцы посылали девушкам воздушные поцелуи"
Скандальная заметка о представителях тюменского духовенства появилась на страницах издания "Вестник Западной Сибири" от 13 мая 1911 года. В ней утверждалось, что 10 мая в семь часов вечера два "духовных отца" вместе с неким "мужичком" в пьяном виде подкатили на извозчике к дому терпимости на Новой улице (прим. — в начале прошлого века это была улица красных фонарей). Через некоторые время, пишет автор, "духовенство" вышло на крыльцо в сопровождении девиц:
"Все были в веселом расположении духа. Отцы уселись в экипаж, и, посылая "девушкам" воздушные поцелуи, делая какие-то магические жесты, со словами "загуляли", поехали по направлению к городу. Появление в Новой улице "духовных отцов" в "растрепанном виде" собрало много публики, восторгавшейся даровым зрелищем", — иронизировал журналист.
Личности "духовных отцов" немедленно установили. Ими оказались иеромонах Троицкого монастыря Иннокентий и дьякон Крестовоздвиженской церкви Степан Бизин. По решению Тобольской духовной консистории они были тут же запрещены в служении. Третьим в их компании, как выяснилось, был трапезник Крестовоздвиженского храма Николай Фадюшин.
В докладе епископу Тобольскому и Сибирскому Евсевию сообщили, что все трое действительно заезжали в публичный дом, содержимый госпожой Салтыковой, причем все мужчины были в нетрезвом виде. В заведении названные лица "пили фруктовую воду, и было основание предполагать, что Фадюшин оставался с девицей". В записке подчеркивалось, что сведения о том, что компания вышла из заведения в сопровождении девиц и посылала дамам на прощание воздушные поцелуи, ложные.
"Представился случай выпить вина, а потом всё затушевалось"
Детально описывает события того рокового дня в объяснительной записке иеромонах Иннокентий. С утра он раздавал тюменцам деньги, занятые к празднику Пасхи, при этом в некоторых домах монаха угощали вином. К концу поздней обедни к Иннокентию пришел дьякон Крестовоздвиженского храма Степан Бизин и предложил ему вместе обойти несколько оставшихся домов со святым Крестом. Иеромонах согласился.
В одном из домов прихожане предложили им "угощение", от которого "было неудобно отказаться". Далее иеромонах и дьякон на извозчике добрались до крестьянина в деревню Плеханова, чтобы вернуть занятые деньги, и оттуда их также "без угощения не отпустили".
На обратном пути Бизину пришла идея разыскать дом бабки Нахратовой на Потаскуе, на Всехсвятской улице, у которой гостила недавно повенчавшаяся пара прихожан. Дьякону хотелось непременно лично поздравить молодых с этим событием. В какой-то момент к ним присоединился трапезник Фадюшин. В доме бабки "Нахратихи" их приняли радушно, там они пробыли около полутора часов. Дальнейшее повествование иеромонаха становится крайне сбивчивым и витиеватым:
"Все стали собираться в Затюменку. Здесь я стал забываться, не припомню, куда шли и как попали в торговые бани Нестерова. Мои спутники меня о чем-то спрашивали, я не хотел их ждать, но они меня отчего-то удерживали с собой. Тут всё затушевалось у меня", — свидетельствует Иннокентий.
В себя иеромонах, по собственному признанию, пришел в неизвестном доме. В прилично обставленной комнате перед ним сидела незнакомая женщина, они о чем-то беседовали. На столе стояли несколько стаканов фруктовой воды и пустые стаканы. Монах спросил у собеседницы, где он сейчас находится, предположив, что вновь оказался у Нахратовых. В ответ женщина рассмеялась и сообщила, что это публичное заведение Салтыковой на Новой и что она его владелица. Монаха "передернуло" от осознания случившегося, однако он дождался товарищей и в сопровождении хозяйки заведения поспешил покинуть заведение.
Впоследствии Иннокентий предположил, что они искали дом некоего Петрова, куда знакомые звали его в гости. Якобы дом Петрова находится на углу той же улицы, только с другой стороны. И, по утверждению монаха, в публичном доме мужчины очутились по чистой случайности.
"Не мог подумать, что это дом терпимости"
Опрошенный дьякон Степан Бизин в общих чертах подтвердил показания иеромонаха Иннокентия, при этом детальнее рассказал о том, как вообще упомянутый дом Петрова могли спутать с публичным домом.
Со слов Бизина, после Нахратовых отец Иннокентий предложил съездить в гости к его знакомым, точного адреса которых он не помнил, так как сильно охмелел. В итоге компания на экипаже подъехала к предполагаемому дому на углу Новой улицы и постучалась в ворота. На стук вышла женщина, у которой спросили фамилию домохозяина, на что дама назвала какую-то фамилию, которую Бизин "разобрать не смог". Женщина сама пригласила их в дом и предложила выпить фруктовой воды, "чтобы освежиться". После этого мужчины расплатились за воду и ушли. Дьякон подчеркнул, что красного фонаря у ворот дома не было, поэтому он и подумать не мог, что это дом терпимости.
Подтвердила показания Степана Бизина владелица публичного дома, крестьянка Вятской губернии Анна Салтыкова. Хозяйка дома терпимости добавила, что день стоял жаркий, потому она и пригласила им зайти и выпить фруктовой воды: "Сидели они у меня недолго, кроме меня никаких девиц там не было, и никто их за ворота не провожал кроме меня". Красного фонаря компания не заметила, так как подъехала не к парадному ходу, а к задним воротам, объяснила Салтыкова.
Чем закончилось дело
В рапорте благочинного городских Тюменских церквей протоирея Петра Ребрина оглашаются итоги негласного дознания: никто из троицы "ни в какие противозаконные сношения с женщинами в публичном доме не вступали". При этом, конечно, последовало наказание за само пьяное приключение. Иеромонаху Иннокентию и Степану Бизину духовная консистория назначила трехмесячную епитимию, которую они отправилась отбывать в Абалакский монастырь. После отбытия епитимии им вновь разрешили служение.
Влада Нерадовская