В конце 1920-х годов Бекена Жумабаева, отца поэта Магжана Жумабаева, внесли в список на выселение. При этом окружной отдел не располагал сведениями о количестве его скота. Этот случай показывает, что общественное положение и политическая характеристика человека могли оказаться важнее его реального достатка, сообщает корреспондент Петропавловск.news.
Историю описали Н.А. Абуов и А.Б. Бейсембина в научной статье «Бай как социальный институт в Северном Казахстане: реконструкция на основе архивных материалов 1920-х годов».
Исследование опубликовал «Вестник Северо-Казахстанского университета имени Манаша Козыбаева». Авторы изучили документы Северо-Казахстанского государственного архива, материалы аульных советов и протоколы конфискационных комиссий.
Бекена Жумабаева уважали в округе
Авторы статьи называют Бекена Жумабаева прогрессивным человеком своего времени. Он вёл зажиточное хозяйство, пользовался уважением в округе и раньше занимал должность волостного управителя.
В протоколе комсомольского собрания шестого аула Бейнеткорского района его характеризовали не только как бывшего влиятельного управителя. Составители документа отдельно указали, что он являлся отцом Магжана Жумабаева.
— При царизме был влиятельным волостным управителем. Отец поэта-националиста Джумабаева М., — говорится в архивном протоколе, который цитируют исследователи.
Бекена Жумабаева рекомендовали раскулачить из-за того, что он использовал труд батраков.
Сведений о количестве скота не оказалось
Другой архивный документ показывает, что власти не располагали данными о размере хозяйства Бекена Жумабаева.
Несмотря на отсутствие такой информации, бывшего волостного управителя внесли в список на выселение по второй категории.
В документе его назвали «политически и социально вредным элементом». Такое решение приняли по настоянию казахской части окружного комитета и Юсупбекова.
Исследователи приводят историю Бекена Жумабаева как свидетельство того, что власти учитывали не только имущество. Значение имели прежняя должность, общественный авторитет, родственные связи и политические оценки.
Баем мог оказаться владелец небольшого хозяйства
Архивные материалы показывают большой разрыв между людьми, которых власти относили к баям.
Среди них встречались крупные скотовладельцы. Например, Садвакас Абдурахимов владел 3000 лошадей. У Джолдасхожи Хасенова насчитывалось 820 лошадей, а у Салима Джанталина — 500.
В крупных хозяйствах работали от 2 до 10 батраков. Владельцы использовали сенокосильные машины, брички и телеги. У них также были зимние постройки и большие юрты.
Одновременно в конфискационные списки попадали владельцы гораздо более скромных хозяйств. У некоторых насчитывалось от 40 до 70 голов скота.
Исследователи отмечают, что единого имущественного критерия для определения бая фактически не существовало.
Почему людей называли «опасными элементами»
Владельца хозяйства могли включить в списки из-за участия в восстании 1921 года или предполагаемых связей с движением «Алаш».
Причиной также становился отказ выполнять планы по заготовке хлеба и мяса. В документах встречались обвинения в «антисоветской агитации» и «вредительстве».
В материалах Тонкерейского и Айыртауского районов упоминаются Жакуп Кушкенов, Есенали Даркебаев, Жанадья Алибеков и Калимурза Саликов.
Власти называли их «опасными элементами», хотя их хозяйства не всегда относились к числу крупных.
Авторы исследования пришли к выводу, что к концу 1920-х годов слово «бай» постепенно превращалось из экономического определения в политический ярлык. Он позволял властям обосновывать конфискацию имущества, выселение и лишение прав.
В традиционном ауле бай был не только богачом
Исследование показывает, что баи выполняли в ауле несколько функций. Они не только владели скотом, но и организовывали хозяйственные работы.
Баи участвовали в распределении пастбищ, выступали посредниками в конфликтах и следили за соблюдением норм адата. Некоторые руководили перекочёвками и кредитовали малоимущих односельчан.
Поэтому общественный авторитет человека мог иметь не меньшее значение, чем количество принадлежавшего ему скота.
В разных районах Северного Казахстана структура байских хозяйств отличалась. В Кзыл-Тууском районе находились крупные стада. В Кокчетавском районе владельцы активнее применяли сенокосную технику и развивали хозяйственную инфраструктуру.
В Булаевском районе в списки массово включали представителей среднего байства. В Бейнеткорском и Энбекшильдерском районах власти обращали особое внимание на родовой авторитет человека.
Семьи отправляли за колючую проволоку
В годы репрессий в Северном Казахстане создавали места принудительного выселения.
В 1931 году власти определили село Александровку Булаевского района местом выселения кулаков.
Ещё один лагерь создали в 1929 году рядом с колхозом Жаркын. Сейчас это село Жаркын Тимирязевского района Северо-Казахстанской области.
В статье авторы приводят сведения местного краеведа Дастена Баймуканова о спецлагере «Байкала». Он предназначался для баев Тонкерейского района и членов их семей.
По воспоминаниям Жагыпара Байкуанышева, сына одного из высланных, заключённых почти не кормили. Детям приходилось ходить в соседние аулы в поисках еды.
Перед зимой родственники пригнали скот. Однако комендант распорядился расстрелять лошадей. Ночью взрослые тайком срезали с туш мясо, чтобы накормить семьи.
На территории лагеря стояли три длинные казармы, сторожевой дом и мастерская. По периметру протянули колючую проволоку. Жители соседнего села приносили заключённым продукты.
Конфискация изменила устройство аулов
Авторы исследования считают, что кампания 1928–1930 годов преследовала не только экономические цели.
Власти изымали скот и имущество, а также устраняли традиционных лидеров. Это разрушало привычные механизмы управления, хозяйственного взаимодействия и взаимопомощи.
Исследователи связывают ликвидацию байского слоя с дальнейшей дезорганизацией аулов. По их мнению, она стала одним из факторов, которые усилили последствия коллективизации, массовых откочёвок, сокращения поголовья скота и голода.
История Бекена Жумабаева наглядно показывает главный вывод научной работы. В конце 1920-х годов человека могли внести в список на выселение даже без сведений о его хозяйстве. Для этого оказывалось достаточно прежней должности, общественного влияния и политически неблагоприятной характеристики.
Ольга Вайтович