Есть инструменты, которые звучат красиво. А есть те, которые трогают все струны нашей души. Саксофон — из второй категории. Его голос может быть дерзким и уличным, а через секунду — бархатным, откровенным. Он умеет кричать так, что мурашки бегут по спине, и умеет молчать так, что в зале становится слышно, как кто-то затаил дыхание. Саксофон — не просто музыкальный инструмент, а отдельная вселенная, к которой хочется прикасаться постоянно.
Сегодня отмечается Международный день саксофона. Дата выбрана неслучайно: 6 ноября 1814 года родился Адольф Сакс — бельгийский мастер, человек, чье имя стало названием инструмента. Праздник объединяет академических музыкантов, джазменов, студентов консерваторий и тех, кто просто любит слушать саксофон в машине по дороге домой. В материале рассказываем о том, как инструмент появился на свет и как сегодня живет эта музыка в стенах Красноярского института искусств.
Подарок миру от Адольфа Сакса
История саксофона началась не с джаза — этого жанра тогда еще просто не существовало. Адольф Сакс, сын мастера духовых инструментов, искал способ заполнить акустическую брешь между деревянными и медными духовыми: ему нужен был инструмент, который обладал бы подвижностью кларнета и мощью трубы. Он соединил конический металлический корпус с мундштуком от кларнета — так появился инструмент, который сам изобретатель первоначально называл «мундштучным офиклеидом». Первый саксофон был создан в начале 1840-х годов, а 21 марта 1846 года Сакс получил на него патент в Париже.
Во Франции Сакс познакомился с композитором Гектором Берлиозом, который не просто оценил изобретение, но и фактически дал ему путевку в жизнь: написал об инструменте восторженный отзыв. И название «саксофон» закрепилось благодаря, в том числе, публикациям композитора. Сакс также стал первым преподавателем саксофона в военном училище при Парижской консерватории. Однако класс просуществовал недолго — в 1870 году разразилась франко-прусская война, и инструмент на десятилетия выпал из академического поля, чтобы триумфально вернуться уже в XX веке.
Путь к инструменту
О том, как саксофон входит в жизнь конкретного человека, лучше всего могут рассказать сами музыканты. Екатерина Эпова, преподаватель, доцент и заведующая кафедрой оркестровых духовых и ударных инструментов в Сибирском государственном институте искусств имени Дмитрия Хворостовского, пришла к инструменту в 13 лет. «Я попала на сольный концерт саксофониста в Иркутской области. У инструмента было настолько благородное звучание, что я загорелась идеей освоить его», — вспоминает она. Она получила музыкальное образование, а переход на саксофон в старших классах стал естественным событием.
Преподавать Екатерина Михайловна начала еще в студенчестве — в детских школах искусств в Красноярске.
— Через взаимодействие с учениками ты и свои исполнительские проблемы решаешь. Всегда видишь недостатки — и свои, и учеников, — и вместе все исправляете. Учимся друг у друга, — говорит она.
О важных качествах исполнителя
На вопрос о ключевых качествах современного саксофониста Екатерина Михайловна отвечает просто: «Гибкость мышления и умение подстроиться под любые условия, которые могут быть неудобны, — это самое важное». Гастроли, смена часовых поясов, концерт сразу с поезда — это не исключения, а норма для музыканта.
— В 2018 году я ездила на Дни саксофона в Москве. Я выступала поздно вечером — по красноярскому времени это два-три часа ночи. Надо было найти душевные силы и сыграть хорошо — наизусть, под камерами, с трансляцией, — вспоминает она.
В такие моменты, по ее словам, помогает не рефлексия, а собранность.
— Здесь не нужно драматизировать, что если, к примеру, недоспал — то теперь не в ресурсе, не в потоке. На самом деле музыкант должен, как солдат или спортсмен, выйти и выдать свой предельный максимум в любом состоянии. Как говорил один из наших педагогов: „Не бывает идеальных дней для идеальных условий игры“. Нужно уметь переступать через себя — это самое сложное в нашей деятельности».
Репертуар как разговор с публикой
В институте искусств существует обязательный минимум — список хрестоматийных сочинений, которые студент должен освоить на определенном этапе. Но репертуар всегда подбирается индивидуально.
— Если у ученика более певческое, мелодичное звучание — даем лирические сочинения. Если виртуозен — стараемся раскрыть его технику по максимуму. Кто-то сам приходит с инициативой: „Услышал это произведение, хочу его сыграть. Инициатива наказуема — с таких студентов и спрос больше.
Для концертных выступлений педагоги часто выбирают яркие или мелодичные произведения небольшой продолжительности.
— Если исполнитель сыграет 30-минутный концерт или сонату, публика устанет и не примет инструмент так, как он того заслуживает. Мы бережем наших слушателей.
Строгость и свобода
Разделение на академическое и джазовое образование в России, по мнению Екатерины Михайловны, достаточно жесткое.
— Джазовое образование развивается отдельно от академической школы — есть Академия джаза в Москве, недавно открылся филиал в Новокузнецке, — отмечает она. — Оно более творческое: задания на импровизацию, написание собственных соло на заданную гармонию. Но это не значит, что там нет правил — игра без них также предполагает внутренние установки, и для импровизации нужен большой багаж знаний: гармония, цифровка (умение записывать музыку в буквенно-цифровом виде. — Прим. авт.), умение обыгрывать.
В институте искусств при этом есть дисциплина «Основы импровизации и аранжировки» на последних курсах, которую ведет известный красноярский саксофонист Артур Назаров. «Одно из заданий — написание импровизации как контрольная точка. Мы пытаемся внедрять джазовый подход в обучении», — поясняет Екатерина Эпова. Современные композиторы, по ее словам, все чаще соединяют академическую форму с импровизационными вставками.
— Например, у Роберто Молинелли в „Четырех картинах из Нью-Йорка“ третья часть для тенора написана как импровизация. Мы, академические саксофонисты, плохо знакомы с планетой под названием джаз, поэтому подходим творчески: изучаем видеозаписи, аудиозаписи, ищем варианты и делаем свою интерпретацию, — отмечает педагог.
Память, без которой нет профессии
Для Екатерины Эповой Международный день саксофона — не просто дата в календаре.
— Любую память — об изобретателе или об инструменте — необходимо сохранять. Не зная истории, не зная контекста, как можно исполнять произведение в отрыве от хронологического периода, когда оно было создано? — говорит она.
— Эта предварительная работа стартует еще в музыкальной школе: брать инструмент и не знать, почему он такой формы, кто изобрел клапаны и как все это появилось, — крайне странно, — отмечает педагог.
Не стоит забывать и об исполнителях. Педагог выделяет Марселя Мюллера — преподавателя по саксофону Парижской консерватории, который поднял архивы Адольфа Сакса и вернул инструмент в академическую музыку. Парижская школа до сих пор остается точкой отсчета для академического саксофона: Клод Делангль, Николя Арсеньевич, а также Жан-Дени Миша из Лионской школы — исполнитель и композитор, чью книгу о физиологии исполнителя Екатерина Михайловна перевела на русский язык вместе с доцентом, кандидатом искусствоведения Анной Клименко. Из российских имен — Никита Зимин, неоднократный призер Международного конкурса имени Адольфа Сакса в Бельгии.
— Мы сейчас переживаем эпоху Ренессанса — школа саксофона в России развивается, каждый год много талантливой молодежи занимает высокие места на конкурсах по всему миру.
Акцент
Если бы Екатерине Эповой предложили собрать программу к Международному дню саксофона, она выбрала бы французскую музыку — родина инструмента все-таки Франция — и обязательно включила бы сочинения, где саксофон показывает себя с разных сторон: от виртуозной классики до современных пьес с ударными приемами. А пожелание коллегам в праздник у нее простое и точное: «Не забывать о том, кто создал инструмент, об истории саксофона — и вместе праздновать этот прекрасный день».
Все фото предоставила Екатерина Эпова.