Совмещение спорта и науки на серьёзном уровне — большая редкость. Очень сложно быть мастером в обоих направлениях. Но к Сергею Ченцову это не относится. В молодости он был первоклассным альпинистом и выигрывал чемпионат СССР, а затем сделал блестящую научную карьеру. Сегодня Сергей Васильевич — профессор Сибирского федерального университета и видный учёный в области систем управления и обработки информации.
Ченцов, несмотря на звания и регалии, остаётся простым и душевным человеком. Его истории можно слушать часами. Сергей Васильевич рассказал нам о своих научных работах, важности политехнического образования, неудачах в акробатике и многом другом.
«Сейчас мне не нужен адреналин»
— Вы как-то рассказывали, что ушли из альпинизма после двух звоночков: сначала мимо вас пролетел камень, а потом вы потеряли координацию на высоте. С тех времён в горы не ходите?
— Иногда могу сходить на Столбы, залезть куда-нибудь. Пальцы-то всё помнят. Но это надо одному идти. Если берёшь с собой какую-то компанию, то несёшь за неё ответственность. Я, например, знаю, как поведу себя в экстремальной ситуации. А вот за других людей говорить не могу.
Есть история, как я водил на Столбы военачальников, которые приехали в Красноярск на научную конференцию. Там полковники, командиры атомных подводных лодок — элита нашей армии! И вот меня попросили показать им красоту сибирской природы. На улице зима, все Столбы в снегу, на тропинках скользко, а эти товарищи приехали в штиблетах на кожаной подошве. Я попросил организаторов экипировать их по погоде и потом ещё следил, чтобы не разбрелись по тропинкам. А то заблудившийся в лесу полковник — это не очень хорошо. (Смеётся.) Конечно, его бы нашли и вернули домой, но лучше до такого не доводить.
А звоночки — это внутренняя оценка своих действий, которые предотвратили фатальную неприятность. Альпинизм можно назвать осознанной опасностью: человек лезет вверх, рискуя жизнью каждую секунду. Часто неверное движение грозит необратимыми последствиями. После тех звоночков я понял, что лучше буду искать себя в чём-то другом.
— Вы потом и с парашютом прыгали, и дайвингом занимались — говорили, что нужен адреналин. Где его находите сейчас?
— У меня тот возраст, когда адреналин особо и не нужен. Вообще организм должен испытывать стрессы, чтобы оставаться в форме. Но они могут быть не связаны с физической опасностью. Мне необязательно лезть в горы или прыгать с парашютом — я спокойно найду себе другое увлечение.
— Какое, например?
— Я с детства люблю баскетбол и волейбол. Достаточно давно играю в бильярд и боулинг. У нас на кафедре даже образовалась группа энтузиастов, гоняющая шары на красноярских боулинг-дорожках. Получается, как вы можете заметить, неплохо. (С улыбкой показывает на грамоту за второе место в профсоюзных соревнованиях. — Прим. авт.) Раньше играл в теннис, причём и в большой, и в настольный. Стрелял неплохо, хотя специально никогда не занимался. Игра даёт мне азарт, в котором появляется адреналин.
А история с парашютом — это, по сути, случайность, которая могла произойти с любым человеком из нашей компании. Но звоночек был адресован мне. Мы с друзьями просто решили вспомнить молодость, тем более есть определённый опыт. Поехали на Манский аэродром в районе Камарчаги, прыгнули пару раз, а на последнем прыжке я попал в нисходящий воздушный поток и чудом себе ничего не переломал — отделался царапинами. Тогда в мозгу что-то щёлкнуло: «Всё, хватит, остановись». Поэтому такими вещами я сейчас не занимаюсь.
«Ты либо в каком-то одном деле, либо нигде»
— Вы отметили, что с детства играли в баскетбол и волейбол. Перспективы были?
— Нет. Больше скажу: никогда не было цели заниматься только спортом. Ещё в молодости понимал, что жизнь многогранна. Меня и спорт интересовал, и техника. При этом нельзя распыляться — ты либо в каком-то одном деле, либо нигде.
Мой лучший друг — Николай Николаевич Захаров, наш величайший альпинист. Мы с ним куда только не ходили! Как-то в паре поднялись на 22 вершины категории 5Б за один сезон — такого больше никто не делал. Коля мог стать прекрасным учёным, но он выбрал спорт и не прогадал. А я же пошёл в науку.
— Почему именно туда?
— Меня заметил наш великий учёный Борис Порфирьевич Соустин. Сказал мне: «Серёжа, иди к нам на кафедру». Там уже были мои друзья Коля Захаров и Володя Лебедев. Они потом ушли в спорт и всерьёз наукой не занимались, хотя Лебедев всё же защитил диссертацию. А я остался.
— Тема вашей научной работы, насколько помню, связана с вычислительными системами.
— Если быть точнее, то с системами автоматизированной обработки информации.
С академиком Иосифом Гительзоном
— То есть, я так понимаю, вы разрабатывали огромные компьютеры на полкомнаты?
— Нет, там всё проще. Я работал с математическими моделями и алгоритмами. Цель моей диссертации — спрогнозировать, чем может болеть население в зоне строительства нового предприятия. Любой завод имеет свой шлейф, который распространяется по розе ветров. Мне надо было понять, какое негативное влияние он окажет на людей. Знаю, что мои наработки потом использовались на практике. Вы можете почитать эту диссертацию — она есть в свободном доступе.
Но я сейчас говорю о докторской. А перед этим была кандидатская. В ней решались задачи управления спутниковыми антеннами. Эта диссертация используется только в служебных целях. Поэтому в подробности вдаваться не буду.
Вообще мне сложно сказать, почему я выбрал эту стезю. Меня к чистой науке никогда особо не тянуло. Я в институт-то пошёл, который был ближе всех к моей деревне. (Смеётся.)
«Заводские мужики научили варить чугун электросваркой»
— Вы, насколько знаю, выросли на станции Зыково.
— Да, там же окончил школу. Ближе всего к моему дому был завод-втуз на правом берегу. Я написал два экзамена из трёх и приехал узнать оценки. Хожу по коридорам — туда нельзя, сюда нельзя, везде закрыто… Неинтересно, в общем. Решил забрать документы и перевестись в политех — там учитывались экзамены из втуза. Так меня отпускать не хотели!
— То есть?
— Я написал математику и физику на «отлично» и «хорошо». Мне говорят: «К нам поступают 150 человек. Только у троих экзамены на четыре и пять — у остальных хуже. Куда мы тебя отпустим?» Я пошёл на принцип и не стал сдавать третий экзамен. В итоге втуз дотянул до последнего и отдал мне документы, когда политех закрыл приём студентов. Я не стал никого оскорблять, но, честно, очень хотелось. (Смеётся.)
— Потом куда пошли?
— Устроился на комбайновый завод и параллельно учился на вечернем отделении в технологическом институте. График, конечно, был тяжелейший. В Зыково садишься на электричку в шесть утра, едешь час до станции Красноярск и топаешь на завод. Потом в институт на две ленты и в электричку. Приходил домой к 12 часам ночи. И так каждый день!
— Надолго хватило?
— Нет. Я банально не успевал учиться. Поэтому через полгода перешёл на химкомбинат «Енисей», где у меня дядя работал. Всё-таки поближе к дому. Я, правда, попросил дядьку, чтобы он не лез в мою производственную деятельность. Зато теперь умею варить чугун электросваркой — меня научили суровые заводские мужики.
Через полгода ушёл в армию. Учебку проходил в войсках связи на Дальнем Востоке. Был радистом второго класса. Потом мне предложили поехать на Балхаш, но я отказался — неинтересно. Меня отправили на станцию в Подмосковье, где делали советский луноход. Я работал с мужиками, которые его строили, и трогал заводской экземпляр руками.
Из армии я демобилизовался как специалист по радиостанциям средней и большой мощности. Очень хорошо разбирался в технике. Поэтому последующая учёба в политехническом институте далась мне легко. Но было очень интересно.
— После института вы не сразу пошли в науку — два года работали на заводе.
— Да, был инженером-наладчиком на Красноярском металлургическом. Где-то услышал, что там дают квартиры. Я же не городской, поэтому жилищный вопрос хотелось решить. Поработал немного, но квартиру так и не получил — видимо, блата не хватило. (Улыбается.)
С почетным гражданином Красноярска Виктором Гупаловым
Но на заводе я засветился как специалист по внедрению новой техники. Занимался пусконаладкой первого станка с числовым программным управлением, запускал линию по автоматическому разрезанию алюминиевых болванок. К моему мнению прислушивались даже начальники, которые были на порядок старше и опытнее. А главный энергетик завода Владимир Иванович Молодан вспомнил меня при случайной встрече через десять лет!
— Каким образом?
— Модернизацию линии по разрезанию брусьев я защищал перед аттестационной комиссией. Там была японская технология, переделанная под наши реалии. Я приложил много сил, чтобы всё работало как надо. Молодан это запомнил и как-то при встрече сказал: «Сергей, зря ты ушёл с завода. У нас на тебя были виды». Но я выбрал другой путь.
— Навыки технаря пригождались в альпинизме?
— Конечно! Я был электриком в альплагере Талгар в Казахстане. Там стоял генератор «Сименс» 1903 года выпуска — не знаю, как он туда попал. Я его изучил вдоль и поперёк. Было интересно видеть такой аппарат в рабочем состоянии.
Вообще за свою жизнь я чего только в руках не держал! Всякие аппараты, генераторы, средства связи — список огромный.
— А зачем вам это?
— Меня всегда интересовало политехническое образование. Важно не просто что-то знать, а ещё и разбираться в этом. Я могу прийти к студентам и дать им знания, основанные на реальном опыте. Вот зашёл в аудиторию, выдал порцию информации, — у молодёжи отвисли челюсти, и она сегодня же пошла проверять новые знания на практике. Я даю то, что не из учебника списал, а что прошёл на собственном опыте и привязал к современным жизненным условиям.
Слово «политехническое» можно расшифровать как «многотехническое». Это не только связь и электроника. Сюда входят и машиностроение, и теплоэнергетика, и многое другое. Мне интересно во всём этом разбираться. Вообще технарь — это образ мышления и реакция на непредвиденные обстоятельства.
«Прыгнул — и плашмя на мат»
— Вы рассказывали, что в детстве тренировались у Дмитрия Миндиашвили. Каким он запомнился?
— Я к нему недолго ходил, поэтому чего-то особенного не расскажу. Помню, как мы со станции Зыково ехали до платформы Первомайской, шли пешком в ДК 1 Мая и там занимались. Миндиашвили тогда ещё культивировал классическую борьбу, а она нам, уличным пацанам, быстро наскучила. Хотя мастера нам выкрутасы показывали — то через грудь бросят, то ещё что-нибудь… Я немного походил и перестал. Но с Дмитрием Георгиевичем мы хорошо общались во взрослом возрасте, когда он стал великим тренером. Правда, нечасто.
— С кем-то из его воспитанников пересекались?
— Если говорить о борцах в целом, то я дружу с олимпийским чемпионом Алексеем Шумаковым. Нас ещё и дата рождения объединяет — мы оба появились на свет 7 сентября, только он на три года раньше. Однажды даже вместе отмечали. До сих пор стараемся поддерживать связь.
— В институте был какой-либо другой спорт, кроме альпинизма и скалолазания?
— В старом корпусе политехнического института был гимнастический зал, где в том числе занимались акробаты. Мы смотрели на выкрутасы мастеров и пытались за ними повторять. Как-то раз пришли я, Володя Лебедев и ещё один товарищ по Столбам, которого сейчас не вспомню. Решили прыгнуть сальто. Поставили подкидной мостик с пружинами, постелили ватные маты. До этого научились прыгать заднее сальто с места — думали, что вперёд легче. Володя разбежался, прыгнул — и плашмя на мат!
— Ничего не сломал?
— Нет, но ребята подумали, что убился. Встал, отряхнулся — вроде живой. На второй круг заходим — Володя приземлился не плашмя, но тоже очень коряво. Тут к нам подходит тренер институтских гимнастов и говорит: «Ребята, а вы не могли бы заниматься в другом месте? Вы своим поведением нам весь настрой сбиваете!» В общем, не получилось у нас в акробатике. (Смеётся.)
— В баскетболе с Сергеем Таракановым не пересекались?
— Нет, но я играл на ветеранских соревнованиях с воспитанниками его тренера Василия Репиты. Мы иногда встречались на баскетбольной площадке. Василия Васильевича я всегда ценил и уважал. Что же касается Тараканова, то он, конечно, один из ярчайших представителей нашего баскетбола. Я на его фоне — игрок из дворовой лиги.
Досье
Сергей ЧЕНЦОВ
Дата рождения: 7 сентября 1951 года (с. Сарала, Орджоникидзевский район, республика Хакасия).
Деятельность: профессор Института космических и информационных технологий Сибирского федерального университета.
Образование: Красноярский политехнический институт (1977).
Научная степень: доктор технических наук.
Карьера в спорте: начинал заниматься альпинизмом и скалолазанием в студенческие годы. Активный участник столбистского движения. Тренеры — Владимир Тронин (скалолазание) и Валерий Колотий (альпинизм).
Достижения в спорте: чемпион СССР в классе скальных восхождений (1983), серебряный призёр чемпионата СССР в классе ледово-снежных восхождений (1985), бронзовый призёр чемпионата СССР в классе технически сложных восхождений (1986).
Звания в спорте: мастер спорта СССР по альпинизму (1980), судья республиканской категории по скалолазанию (1982).
Звания в науке: профессор, действительный член Российской академии естественных наук, член-корреспондент Российской академии космонавтики, действительный член Русского географического общества, почётный работник науки и техники РФ.
Семья: женат, есть две дочери и два внука. Младший брат Пётр Ченцов (род. 1956) — мастер спорта СССР по санному спорту.Фото в тексте: личный архив Сергея Ченцова