Молда. Посредник между Всевышним и человеком. Он провожает ушедших из жизни в мир иной в последний путь. Сколько их было? Жолмырза Бекеев не считал – сотни. И каждый случай отпечатывается в его душе, прибавляя опыта, наполняя мудростью, особой философией жизни и смерти.
Когда в дом приходит беда
Его знают многие в нашем регионе, и сам Жолмырза қажы на всех поминках (садака) встречает знакомых из разных уголков нашей страны. Легко может назвать, где, при каких обстоятельствах он пересекался с этими людьми, кто их родственники, из какого они рода. И это при том, что гость нашей редакции разменял седьмой десяток лет и уже стоит на пороге 80-летия. Он легко поднимается на четвертый-пятый этаж, до сих пор водит машину.
— Где вы еще найдете такого молду, которого не надо привозить на садака и отвозить домой, — смеется он обычно за дастарханом.
К его словам прислушиваются все, некоторые высказывания цитируются. Жолмырза агай известен не только мудрыми изречениями, но и добрым отношением к окружающим. Он с пониманием и искренним вниманием, заботой относится к каждой семье, потерявшей родного человека.
Выполнив свою нелегкую миссию, обычно говорит напоследок:
— Я не называю цену за свои услуги. Если вы желаете отблагодарить, то только по своим возможностям.
Молду никто заранее не ждет, не готовится к его приходу как к встрече почетного гостя. Ему звонят внезапно, когда в дом постучалась беда. Он первым входит в пространство боли, слез и горя, берет на себя ответственность выполнить положенные ритуалы и старается успокоить тех, кто потерял отца, мать, сына, дочь…
— Однажды я понял, что моя главная задача – не проводить умершего в последний путь, а привести в чувство его родственников. Сделать все, чтобы родные смирились с тяжелой утратой.
Это было в Кандыагаше, в трудные девяностые годы. Молодой мужчина покончил жизнь самоубийством, у него осталось трое маленьких детей. Обычная двухкомнатная квартира, собрались родственники, все плачут. Умершего положили в одной из комнат, я начал готовить его к омовению. И тут узнаю, что вызвали скорую помощь для сестры покойного. Она умерла, не доехав до больницы. Этот случай стал для меня уроком: «Думай о живых, Жолмырза», — сказал я себе.
Таких уроков было еще немало в жизни уроженца Мугалжарского района. К преклонному возрасту он пришел с огромным багажом мыслей и знаний.
Путь к вере через Мекку
— Как я пришел к религии? – переспрашивает наш собеседник. – Нет, в роду у нас не было дедушки-молды, и во сне меня не озарило. Сама судьба привела к вере. Столько испытаний я перенес. Бывало, не мог найти место, куда спрятаться от боли и страданий.
С малых лет заботился о сестренке и братишке. Помню, мне было лет шесть-семь, я смотрел на Луну, думая, что именно там сидит Аллах. Просил забрать меня вместо тяжелобольной мамы, чтобы младшие не остались сиротами…
У нас в Кандагаче и мечети-то не было. Начали строить примерно в середине девяностых. Обратились к нам как к спонсорам. Я тогда работал в нефтяной компании, в отделе рабочего снабжения. По пятницам мы приезжали на стройку, знающие люди читали суры из Корана. Получали задачу на следующую неделю. Так, сами не зная того, становились ближе ко Всевышнему.
Совершенно случайно я оказался в группе паломников, выезжающих в Мекку. Отнесся к этому легко, заплатил положенную сумму и поехал. Только во время Хаджа осознал: я не должен был ехать в это святое место. Ведь ступаю по земле, по которой ходил сам Пайғамбар! Возможно, моя нога сейчас касается его следа. А кто я такой? Намаз не соблюдаю, Коран не читал никогда. Но обратной дороги уже не было. Понял там, что это и есть мой путь.
Вернувшись домой, собрал родных. Сказал им: «Айналайындар, я невольно возложил на ваши плечи тяжелый груз, ведь вы теперь родственники қажы. Вам придется вести себя подобающе. Я не зову вас следовать моим путем, но прошу не запачкать этот святой статус своими словами или поведением. Извините меня, но я уже не отступлюсь от веры».
Когда только вернулся из Мекки, на одном садака кто-то произнес с сарказмом: «Пусть Коран читает Жолмырза, он же теперь у нас қажы». Мне стало очень стыдно, что я не знаю ни одной строчки из Корана. Отделался, уступив это право старейшине, а про себя подумал: «Если выйду отсюда живым, обязательно начну учить суры». Так, шаг за шагом впитывал в себя знания, учил Коран, освобождал свой ум от посторонних мыслей.
В Мекку выезжал семь раз, совершил Үлкен қажылық – Большой хадж. Дважды со мной совершала паломничество супруга Гульзада ханым.
Намерения и возможности человека
Жолмырза агай долго сидел в редакции за чашкой чая, стараясь уместить все прожитое в несколько часов интервью. А я только успевала записывать его размышления и случаи из практики.
— Стараюсь не отличаться от окружающих – ни своим внешним видом, ни поведением. Но при этом на похоронах, тоях веду себя так, чтобы другие могли взять пример. Ведь вера – не в одеянии, а в сердце.
В последние годы традиции наших предков уступают место новым обычаям. Всегда говорю: «Тойды құртып болдық, енді садақаны құртып алмайық», то есть свадьбу мы уже испортили, давайте хотя бы не исказим ритуал проводов в последний путь. И здесь все зависит от грамотности молды. Мне не нравится, когда читают проповеди на похоронах, когда на садака приглашается тамада. Дайте же вы высказаться собравшимся, пусть вспомнят хорошие стороны покойного, расскажут о его заслугах, добрых делах. Раньше все женщины могли громко причитать жоқтау, сейчас этот обычай отходит. Во время жоқтау как раз и говорили о человеке, ушедшем в мир иной. А сейчас пусть об этом вспомнят за дастарханом. Разрешаю показывать видеоролики, выставлять фотографию умершего. Это не харам. Ведь на садака приходят коллеги, друзья, которые не знают вашего умершего родственника. Они услышат о нем из таких речей, роликов, увидят на снимке. Разве это плохо? Где написано, что подобное под запретом? Фото – отражение человека, которое можно увидеть в воде или стекле. Один снимок заменяет сотню слов.
Как говорит Жолмырза қажы, в религии все связано с намерением и возможностями человека. Например, пожилая женщина умерла 31 декабря 2024 года – в новогоднюю ночь. Ее шестеро детей не могли найти свободного ресторана, чтобы собрать людей на қонағасы. Они предложили подождать три дня, пока не закончатся корпоративы. Сыновья и дочери боялись злых языков, осуждения, сплетен, что они не смогли достойно проводить мать. Но не думали о том, что покойная мама ждет погребения. В другом случае сын погибшего вознамерился устроить похороны сразу же. Между родными назревал скандал. Жолмырза молда смог убедить сына покойного, что так скоро не выкопать могилу в январскую стужу, да и по Шариату в таком случае разрешается
повременить.
— Однажды человек скончался на тое, прямо на беташаре. Стоял рядом со мной и упал. Вызвали скорую, но врачи не успели спасти его. Я попросил родных не останавливать свадьбу, тихо увезти домой умершего. Оказывается, там сразу вызвали молду, который велел сыну 12-13 лет обмыть покойного отца. Разве можно было так поступать? Этот ребенок не был готов видеть мертвого. Насколько я знаю, у парня потом были отклонения в поведении.
Тяжело, когда сталкиваешься со случаями самоубийства. Обычно священнослужители отказываются совершать обряд. Таких и хоронят отдельно, чтобы другим был урок. Как-то меня позвали в семью, где повесился мужчина 25 лет. Для родных это двойной удар – ушел из жизни человек, да еще и таким способом! Да, на шее был след от веревки, но я накричал на отца: «Откуда ты знаешь, может быть, его повесили?! Или заставили это сделать? Вас не было там, под мостом. Не смейте винить человека!». Мои слова заставили пожилого человека взять себя в руки.
Говоря про намерение, наш собеседник добавил:
— Раньше я наказывал сыну: «Похороните меня в Эмбе, на кладбище, где покоятся мои родители». Я просил не потому, что мечтаю попасть в рай таким образом или ищу особого внимания, чтобы меня сотни километров провезли по родной земле. Нет. Я всегда уточнял: «Если у тебя будет такая финансовая возможность, если не будет бурана в тот день, заметающего дорогу». Почему я такое намерение проявлял? Вижу, что редко кто приезжает на могилки дедушки и бабушки, в основном – к отцу или матери. Хотел, чтобы, приехав ко мне, дети почтили память своих ата и әже.
Но в практике дети ищут родителей, эту аксиому я не могу исправить, поэтому решил: «Зачем обременять детей? Құдайдың жерінің бәрі дұрыс. Пусть здесь похоронят». Только прошу сына не давать қонағасы, объявить, что завтра жаназасы, затем садака.
«Арты жақсы болсын»
Так говорят казахи. Жолмырза агай, готовя человека к погребению, заботится, чтобы было потом все хорошо в этой семье.
— Когда вижу, что лицо умершего спокойно, он словно спит, значит, арты жақсы болады. Он умер, зная, что остался достойный продолжатель его дела. Я так и говорю родным. А бывает, лицо ушедшего искажено гримасой, отражает боль, ужас, страдания. Здесь я молчу, хотя знаю, что после похорон могут начаться ссоры, судебные разбирательства. Это все из практики, — отвечает на наш вопрос қажы. – Стараюсь подготовить покойного к последней встрече с родными так, будто он просто уснул, чтобы все было естественно, не было запаха. До жаназа намаза он еще слышит людей, мозг не отключается. Чтобы родным стало легче, советую: «Поговорите с ним, может быть, вам надо попросить прощения, у вас есть такая возможность».
Молда говорил также о традициях провожать человека в мир иной в разных регионах Казахстана. С болью отмечал, что мы теряем исконные корни. Например, все чаще мужчины отказываются разделывать голову барана за дастарханом – при этом обычай бас беру есть только у казахов. Бата беру – тоже далеко не все владеют этим искусством предков.
На некоторых садака люди шумно обсуждают свои проблемы, даже смеются. Мужчины и женщины порой приходят без головного убора. Кепка с надписью «Аdidas» не заменит төбетей. Если раньше мужской шапан стоил дороже скакуна, то сейчас завезенные из соседних стран одеяния с орнаментом на спине совсем не тянут на традиционный казахский шапан. Много еще проблемных тем поднял Жолмырза қажы.
В последние годы он пишет наболевшее стихами и по четвергам после обеда рассылает их в чаты — родным, друзьям, знакомым.
— Не все читают. Но если хоть одному человеку откликнется и западет в душу, значит, не зря живу на этой земле, — говорит аксакал.
Напоследок он подарил нам книгу со своими стихами и дал бата. Благословение қажы мы приняли с огромным уважением в надежде, что его пожелания дойдут до Всевышнего.
Гульсым НАЗАРБАЕВА
Фото из семейного архива Жолмырзы БЕКЕЕВА