Как рассказала пенсионерка, она проживала в доме в Бурятии, который ей приобрел сын. Он планировал переселить мать в Читу, однако не успел это сделать — его отправили в Сирию. Тогда он планировал перевезти мать в родной край уже по возвращении, однако, по словам женщины, его убили буквально за 6 часов до самолета из Сирии в Москву. После этого она вернулась в Забайкалье самостоятельно.

— Они куда-то с командиром медицинской бригады поехали. Город поделен на две части: наполовину боевики и наполовину мирные. Зачем-то командир повез его к боевикам. Командир ушел, ребенок остался ждать. И в это время снайпер его застрелил. Я его видела, ребенок лежал в гробу, половина лица синяя, и нос набок застыл. Это, выходит, столько ребенок лежал мой, что успел даже нос застыть. <...> Ротик был не искаженный, похоже, смерть была мгновенна. Так вот он и погиб. Правда это — неправда, не знаю. Так мне рассказали, — сквозь слезы поделилась женщина.

Не прошло и получаса с начала пикета, как пенсионерку позвали пройти в здание администрации сотрудники Министерства социальной защиты. Уже там женщина рассказала, что заставило ее выйти с плакатом.

— Я приехала стоять в пикете, потому что мои заявления игнорируют. Пишу их с апреля. Ну, казалось бы, дать комнату в доме престарелых для матери погибшего — мой ребенок служил России. Я имею удостоверение члена семьи погибшего родственника на войне. <...> По нему я имею право на первоочередное заселение в социальное учреждение, — сказала женщина.

Пенсионерка попросила сотрудников министерства помочь ей поселиться в дом престарелых, а именно — в специализированный Дом ветеранов войны и труда на Смоленской, 121, где ей отказывают из-за отсутствия у нее прописки в Чите. Помимо этого, на поселение в этом учреждении имеют право только ветераны труда, кем пенсионерка не является. Главной же преградой стало то, что в собственности женщины находится ¼ доли дома в Бурятии, однако жить в нем пенсионерка не может из-за состояния здоровья — у женщины множество серьезных заболеваний, и она не способна ухаживать за собой.

К тому же, по ее словам, дом находится в плачевном состоянии и в нем постоянно нужно топить печь:

— Трубы все полопались, дом огромный, его нужно топить, нужно ремонтировать котельную, а я одна совершенно не могу это делать.

Изначально сотрудники министерства пытались пойти навстречу пенсионерке. Ей предложили поселиться в соцучреждении в Шилкинском или Петровск-Забайкальском районе, где есть свободные места, но женщина от этих предложений отказалась, так как там она не сможет получать должное лечение и быть рядом с могилой сына, а это принципиально важный момент для нее. Также сотрудники министерства искали способ для предоставления временной прописки и предлагали варианты, чтобы женщина могла встать в очередь на поселение в Дом ветеранов (от которых, к слову, женщина также отказывалась).

Однако в итоге пришли к выводу, что у министерства нет оснований принимать пенсионерку в дом престарелых: . После этого они предлагали женщине найти выход благодаря своим родственникам.

Но, по словам женщины, продать долю она не может, так как никто не захочет покупать четвертую часть полуразрушенного, заброшенного дома. А жить у дочери или невестки она отказывается наотрез.

— У дочери есть дети, свои проблемы, работа, она содержит двух детей без мужа на зарплату в 25 тысяч, она не может со мной нянчиться. Тем более мы не общаемся. Она росла отдельно от меня — с отцом. К невестке я могу приходить, могу общаться с внуками, но только во дворе, не дома. Мне тяжело находиться в квартире, где проживал мой ребенок. Я сама там жила, и находиться там я не смогу даже один день, — сказала женщина.

По ее словам, устроиться в соцприюте на улице Труда, 15 она тоже не может — ей отказали в связи со слишком маленькой пенсией.

Разговор продлился больше часа. Не добившись решения, женщина решила идти на пикет дальше. В конце сотрудники министерства спросили у женщины, почему она решила провести пикет в Чите, а не в Бурятии.

— При чем здесь Бурятия? У меня похоронен здесь сын, я должна бывать на кладбище. У меня цирроз печени, проблемы с желудком, возможно, онкология. Я, собственно, не жилец. Я хочу бывать на кладбище и хочу быть похоронена со своим ребенком. А в Бурятии я умру, никто и не узнает. Бурятия мне ничего не должна. Я требую от своей Родины. Забайкальский край — это моя Родина. Я тут родилась.

—

— Ну, значит, буду стоять в пикете, пока не сдохну. Я потеряла в жизни всё. У меня забрали сына. Денег за погибшего сына мне от Путина не надо — я их просто не могу принять, — сказала женщина и вышла из кабинета.