У Нины больше нет ни на кого обиды. Сначала она всех ненавидела и плакала почти каждый день, а потом муж сказал ей, что нужно перестать себя мучить: «Есть такая профессия — Родину защищать. Кто, если не они?»

Иван со школы хотел быть военным. И когда спустя несколько месяцев службы ему предложили контракт, согласился. Это было еще в .

— Сын служил во Владивостоке, в Морфлоте. Он всегда хотел быть морпехом и сразу подписал контракт — месяца через , к 19 годам. Когда в армию пошел, я ему сказала: «Понравится, там останешься. Не понравится — вернешься». И всё. А он мне сюрприз сделал. Подписал и потом уже сказал: «Мама, всё. Я контракт подписал». Был очень доволен, что там остался.

По воспоминаниям Нины, сын собирался на Украину, несмотря на массовые увольнения в его части.

— Он говорил: «Мама, я если сейчас уволюсь, то со статьей, а мне зачем эта статья нужна?» Я останусь, мол. Сын не говорил, куда он поедет, а потом уже я ему: «Вань, ну ты расскажи куда. Ты же прекрасно знаешь, что я узнаю, я слежу за новостями». Потом он мне сказал, что их везут в Белоруссию на учения.

Нина была спокойна — Ваня ехал не на Украину. Перед тем как туда всё же заехать, он написал: «Мам, посмотри в интернете, что там».

— Я прочитала, что намечается конфликт. Ответила. Он говорил: «Да всё нормально будет». Потом, , он написал, что реже будет выходить на связь: «Мы на боевую». Просил не беспокоиться.

До 12 марта Иван выходил на связь, а затем потерялся.

— Прошло 10 дней, звонка нет, я думаю — боевые действия, куда сильно позвонишь? Ни войсковой части нет номеров, ничего. А потом просто потихоньку начали ходить разговоры в поселке. Моя сестра нашла номер начальника части, позвонила, и нам сообщили, что он числится пропавшим без вести с .

Примерно в это же время к поискам Ивана Шемелина подключились депутаты: классная руководительница Вани Мария Зубарева и Ольга Хомутова. Они писали запросы. Еще помогал военком Роман Ильинов, что, по словам самой Нины, в некотором роде чудо, потому что .

— Я названивала в часть, Мария Юрьевна и Ольга Михайловна по своим каналам шли. Часть мне ничего не сообщала совершенно. Когда начали созваниваться с ними, я говорю: А у нас, мол, номеров ваших нет. Как? Если в личном деле у вас всё это полностью есть. Потом искали мальчиков, его друзей, которые остались живыми. Они неохотно выходили на связь, потому что нельзя рассказывать. Но все-таки они нам рассказали всю ситуацию полностью.

Депутаты дошли до уполномоченного по правам человека и направляли запросы в администрацию президента. «Не было такой инстанции, куда бы мы ни писали», — говорит Нина. Сама она звонила даже в Красный Крест, чтобы узнать, нет ли сына среди пленных. Официально Ивана признали пропавшим без вести лишь . К этому времени Нина Шемелина знала все подробности гибели сына.

— [В части] нам не говорили об этом, но вот эти мальчики, с которыми мы связались, рассказали — они записывали показания голосовыми, произносили: «Я такой-то, такого-то числа проходили там-то бои...» Им деваться уже было некуда.

Депутаты и в этот раз поддержали Нину. Они тоже просили часть не присылать отписки о том, что Ваню ищут. Просили отправить «нормальный официальный ответ».

— И когда настояли на этом депутаты, нам буквально через 5 дней дали результат: «Нашли, погиб».

Тело Вани привезли друг и сопровождающий. Опознавал его тоже друг, проводили экспертизы. Но в отношении экспертиз Нина скептична — она до сих пор не может смириться с тем, как брали ее ДНК.

— ДНК-экспертиза делается через официальный запрос, а они сделали его по телефону: «Вы возьмите такую-то пробирку, бинтик, проткните пальчик, палочкой во рту поскребите и отправьте нам письмом заказным, мы вам всё оплатим». Я добивалась от них, чтобы они сделали это официально, и Мария Юрьевна тоже. Но официального запроса так и не было. Я говорила: «Вы же понимаете, что я могу туда любую кровь и слюну [положить]»? «Но вы же этого не сделаете», — отвечали. Конечно, нет.

Груз-200 привезли 22 июня, 23-го Ивана Шемелина похоронили. Из класса Вани больше никто на Украине не оказался, хотя военные есть. У Ивана была девушка, но они расстались из-за его частых командировок — он решил, что рано заводить семью.

— Я поначалу очень сильно плакала, переживала. Но есть же такое, что люди погибают от наркотиков, от водки — ситуации могли быть разные. А тут — долг. Это самый жизнерадостный человек был, он никогда не унывал. Был душой компании. В школе чтобы праздник прошёл без него — такого не было. Он у меня был вечный Дед Мороз. Как надел костюм в школе, так до класса им и был. Он и в садик ко мне приходил, ребятишек веселил — я там работала. Ни одного конкурса, мероприятия без него не проходило. И на олимпиады ездил... Последнее время он очень торопился жить, пытался везде успеть. У него порывы были — то позвонит, что «всё, ухожу». То — «не, мне надо до пенсии отслужить, остаюсь». Друзья у него хорошие были, все пишут, что и он был очень хорошим, надежным другом. Когда он в последний раз собирался в отпуск, говорил: «Я сейчас приеду, поеду куда-то отдыхать в теплые края». Мечтал дом купить, яблоки посадить.

Нина считает, что не справилась бы без сестры, военкома и депутатов.

— Если бы не они, я не знаю... Мне легче было искать. И мы до сих пор в теплых отношениях остались. Военком Роман Борисович со мной связывался и продолжает связываться. И я знаю, что он до сих пор переживает. Это зависит от людей — на кого нарвешься.

Нина прошла весь путь и теперь помогает другим.

— Я просто залезаю в «Одноклассники», смотрю — выкладывают: «Пропал без вести». Начинаю переписку — обращались ли вы туда или туда? Некоторые говорят: «Мы даже не знали, что так можно». Часть ничего не говорит. Начинаю им пошагово писать: куда идти, что говорить. Сама я не знала, куда мне обращатьсяМы уже нескольких нашли. Я помогаю им от чистого сердца, я ведь сама искала, переживаю.

Нина пишет матерям по всей стране. Иногда профили закрытые, и она ждет, пока женщины прочитают комментарии и откроют аккаунт.