Китайцы в России — это не просто историческое событие, а отражение целой эпохи. Приехавшие сюда в поисках заработка, они остались бороться за своё существование, оказавшись втянутыми в водоворот исторических потрясений. Их имена почти стерлись из памяти, однако следы их присутствия сохранились в архивах, мемуарах и памятнике, известном жителям Владикавказа как Китайская площадь.
Площадь Революции во Владикавказе расположена на пересечении улиц Иристонской и Пожарского. Изначально она называлась площадью Китайских добровольцев в память о китайских бойцах, сражавшихся на стороне большевиков в годы Гражданской войны на Северном Кавказе.
Во времена Первой мировой войны, когда мужчины массово отправлялись на фронт, российские предприятия и строительные объекты столкнулись с нехваткой рабочей силы. Российская империя обратилась за поддержкой к Китаю. Несколько сотен тысяч китайцев приехали в страну, чтобы трудиться на строительстве железных дорог, портовых сооружений и рытье траншей. Это были выходцы из беднейших регионов Китая, где голод стал повседневностью, а работа за границей представлялась единственным способом спасения. Некоторые из них попали и на Кавказ — в Терскую область, на свинцово-цинковый завод и строительство железнодорожной линии.
«Китайская рабочая сила также появилась в Терской области, где трудились на свинцово-цинковом предприятии, которое впоследствии стало известным как завод «Электроцинк». Другие китайские рабочие участвовали в строительстве железнодорожной линии в направлении Алагира, где велась разработка Садонских месторождений свинцово-цинковых руд. Однако после революции, в условиях экономического коллапса, выплаты рабочим прекратились. Оставшись без средств к существованию, многие китайцы стали мигрировать в крупные российские города, включая Владикавказ, пытаясь найти там работу и пропитание», – рассказывает председатель Культурного центра терского казачества Владимир Писаренко.
К февралю 1918 года российская армия как таковая перестала существовать. Города заполонили демобилизованные солдаты, которые реквизировали всё, что можно было продать. В этом хаосе Советская власть искала опору. И нашла её не в русских, уставших от войны и революции, а в тех, кто не мог просто уйти домой. Латыши, финны, австрийцы и китайцы.
Для китайцев служба в Красной армии была не идеологическим выбором, а вопросом выживания. Уехать было невозможно: дороги разрушены, денег нет, а родная земля за тысячи километров.
«Многие иностранцы вообще не имели дома, куда можно было бы вернуться. Эти солдаты вступали в ряды Красной Армии исключительно ради выживания, довольствуясь минимальным пайком и жильем. Им была чужда русская политическая борьба, и часто они не говорили по-русски вовсе. Однако именно внутренняя дисциплина и чувство солидарности среди соотечественников делали их эффективными боевыми единицами», – говорит Владимир Писаренко.
Из этих людей выросли одни из самых надёжных бойцов новой власти. Они не дезертировали, не переходили к белым – для них плен означал почти верную смерть. Суровость китайских отрядов стала легендой. Их ставили на самые жёсткие участки – в карательные отряды ЧК, в охрану первых лиц революции. Доверяли этим молчаливым, дисциплинированным людям, чуждым русской политической игре, но преданным своему делу.
Особенно ярко китайский след проявился на Северном Кавказе.
«Весной 1918 года во Владикавказе появился китайский добровольческий отряд численностью около 450 человек. Его возглавил командир Пау-ти-Сан, известный как Костя. Родившийся в Мукдене, Костя рано потерял родителей и попал в Россию благодаря русскому офицеру, вернувшемуся из Маньчжурии в 1905 году. Получив образование в гимназии Тифлиса, Костя активно включился в революционную деятельность и примкнул к большевикам.
Под командованием Пау-ти-Сана китайский отряд участвовал в боевых действиях не только на Северном Кавказе, но и на других участках Гражданской войны, показывая высокие боевые качества.
Особенно ярко они отличились во время Августовских событий в 1918 году во Владикавказе», – рассказывает Владимир Писаренко.
После победы большевиков интернационалисты стали не нужны. Пау-ти-Сан, ставший переводчиком в Киевской школе командиров, был арестован в 1925 году и расстрелян в 1926-м по обвинению в контрреволюционной террористической деятельности. Такая же участь постигла многих его соратников.
В 1960 году, в эпоху советско-китайской дружбы, во Владикавказе установили обелиск китайским воинам-интернационалистам. Автором памятника стал архитектор Анатолий Бтемиров. Площадь, где был установлен обелиск, стала называться Китайская. В те годы Советский союз дружил с Китаем и были необходимы примеры «братской дружбы». О том, что от рук чекистов погибло больше китайцев, чем в боях с белогвардейцами благоразумно не сообщалось.
Когда отношения между СССР и КНР испортились, площадь переименовали в площадь Революции. Память оказалась заложницей политики.
Сегодня, спустя десятилетия, мы вновь возвращаемся к этим историческим страницам. Гражданскую войну нельзя свести к чёрно-белой схеме. Это была война, в которой страдали все: и красные, и белые, и те, кто оказался между ними. В её тени стояли люди, чьи лица не попали ни в один учебник, но их судьбы – часть нашей общей истории.