В ночь с 8 на 9 февраля 1904 года (по новому стилю), японская эскадра напала на Порт-Артур, что послужило началом русско-японской войны. Из-за того, что эта война была проигранной и считалась империалистической, в советское время ей не уделялось такого внимания, как бы хотелось. По этой причине многие герои и их подвиги остались неизвестными для истории, в том числе Осетии и данная публикация посвящена одному случаю в русско-японской войне с участием осетин.

Во время русско-японской войны 1904-1905 годов в составе 1-й Кавказской сотни добровольцев воевали двое братьев Гамаевых – Самаза и Дзахо. Об одном эпизоде, связанном с братьями Гамаевыми военному корреспонденту Козлову рассказал подполковник Александр Мадритов командовавший конным летучим отрядом, прикрывавшим весной 1904 года русские войска в районе реки Ялу (Корея), отрывок из которой привожу ниже.

«…Вся команда хорошо дралась?

 – Какъ одинъ человѣкъ. Что дѣлала вольная кавказская дружина! Прямо звѣри, а не люди. Были у насъ два брата осетины – Гамаевы. Одного при атакѣ убили. Такъ было дѣло. Мы напали на городъ {Названіе не помню, кажется, Анчжу.}, и вдругъ, оказывается, тамъ японцы – и залпъ. Бодровъ скомандовалъ сейчасъ же спѣшиться, отвести лошадей и залечь. Второй залпъ, и Бодровъ, смертельно раненый, падаетъ, но успѣваетъ передать команду и дальнѣйшія распоряженія. Положеніе наше такое: мы лежимъ всѣ за разными бугорками въ 70–100 саженяхъ отъ города. Чуть кто покажется – готовъ. Такъ лежать надо до ночи, – а дѣло началось съ утра, – иначе, пока будемъ бѣжать назадъ, перебьютъ всѣхъ, – всегда во время отступленія больше всего потери. Этотъ убитый осетинъ Гамаевъ, – красавецъ, оба брата красавцы, сильные, молодые, – залегъ рядомъ съ Линевичемъ. И они указывали другъ другу, гдѣ выглядываеіъ голова японца, корейца. Линевичъ говоритъ Гамаеву: «Я этого, а ты того бей». Гамаевъ не стрѣляетъ. Пригнулся головой и лежитъ. Линевичъ смотритъ, а у него изъ виска кровь, мертвый уже. Вечеромъ по обоюдному соглашенію стали убирать трупы, раненыхъ. Живой Гамаевъ, какъ узналъ, что брата убили, сталъ страшно выть, какъ воютъ собаки. Но это было такъ ужасно, такъ страшно: страшнѣе всякаго сраженія – этотъ вой въ темнотѣ. Такъ повылъ часа два, взялъ кинжалъ, никакого другого оружія, и исчезъ въ темнотѣ. Никогда не забуду эту ночь: ни зги, только фонарики японскихъ братьевъ милосердія, разыскивающихъ своихъ раненыхъ.

 – Ну, что жъ Гамаевъ?

– Къ утру возвратился, весь въ крови, спокойный, говоритъ: «Братъ отомщенъ: двѣнадцать умерло за него». Брата похоронилъ отдѣльно отъ общей могилы.

 Вечеръ, заря проиграла, тихо и нѣтъ больше вѣтра. Я смотрю и переживаю разсказъ объ отрядѣ Мадритова, и предо мною проносятся воющій, удовлетворенный Гамаевъ…»

 Представьте себе ужас японских солдат в ту ночь. Посчитав себя победителями, после дневного боя, они отдыхают у костра, как вдруг из темноты появился Самаза Гамаев в черкеске, замотанным башлыком лицом, так что только сверкающие глаза видны были, и с кинжалом в руках бросается на них с яростным криком «маргӕ» (убивать – боевой клич осетин). Конечно, японцы позабыли свой устрашающий клич «банзай», пытаясь, кто как, спастись от острого кинжала, но Самаза никого не щадил убивая всех подряд без разбору и пощады. Да и не мог он по-другому поступить, так как считал себя в какой-то степени виновным. Ведь не уберег брата в одном бою и должен был отомстить, чтобы сгладить свою «вину», для того чтобы с чистой совестью показаться на глаза земляков по возвращение в Осетию.

Рассказ подполковника Александра Мадритова неполон (скорее всего из-за этических соображений). По рассказам старожилов, от которых в свое время услышал эту историю, во время своей ночной вылазки Самаза Гамаев принес дюжину завернутых в платок ушей поверженных им японцев и по адату предков положил их на могилу Дзахо в знак того, что его кровь отомщена.

Дослужился Самаза Гамаев в Русской Императорской армии до должности вахмистра (чин унтер-офицерского состава в кавалерии) Осетинского конного полка и имел два Георгиевских креста. В память же о Дзахо Гамаеве в Осетии сложили героическую песню «Гӕмати Дзахой зар» (Песня о Дзахо Гамаеве), полный текст которой не удалось обнаружить, а только первый куплет.

Ей, Манджури фетӕн будуртӕ цӕй унгӕг иссайтӕ.

Ей, ку аддайдӕ мамӕ мӕ саулох бӕх, ӕ саурӕвдзи хӕддзӕ.

Ей, мӕ гъӕубӕсти кадӕн ма еу хуӕрзеуӕг ку бакустайнӕ…

 Вернувшись в Осетию, Самаза Гамаев женился на Олка Гоконаевой, с которой вырастили двух детей –  дочь Марию (Манкӕ) – муж Соломон Икаев и сына Владимира (Воля) – жена Иза Сохиева.

Осенью 1917 года Самаза Гамаев вступив в ряды осетинской революционной демократической партии «Кермен». В начавшейся Гражданской войне Гамаев воевал на стороне большевиков и после победы Советской власти принимал участие в укреплении нового строя.

Умер активный участник русско-японской и Гражданской воин, кавалер 2-х Георгиевский крестов Самаза Гамаев в 1925 году в родном селении Христианском (ныне – город Дигора), где был похоронен на юго-западном кладбище.

 

Тимур Карданов

историк, член Российского

военно-исторического общества