Вечером 25 октября 1911 года в театре Текутьева шло драматическое представление "Белые вороны" в пяти действиях. В зрительном зале была известная многим в Тюмени семья — податный инспектор Леон Мадатов с женой. Во время спектакля они получили страшное известие из дома: их старший сын Георгий, ученик пятого класса Александровского реального училища, попытался свести счеты с жизнью. Попытка оказалась неудачной, мальчик чудом выжил.
Для того чтобы выяснить, что толкнуло 15-летнего Георгия на отчаянный шаг, было проведено серьезное расследование. Какие детали о жизни подростка стали известны в ходе разбирательства и почему эта история, произошедшая больше ста лет назад, не теряет актуальности — в материале информационного агентства "Тюменская линия".
"Считая такое отношение несправедливым, я и учинил покончить с собой"
На следующий день после происшествия мальчика осмотрел врач Александровского реального училища Иван Никольский. Доктор пришел к заключению, что рана на теле Георгия не опасна.
В этот же день с реалистом беседует тюменский прокурор. Ему Георгий сообщает, что покусился на самоубийство, находясь в угнетенном состоянии, так как в первой четверти получил неудовлетворительные оценки по четырем предметам.
Ранее проблем с учебой у мальчика не было. Вот какую характеристику давали Георгию в учебном заведении: "Очень воспитанный, вежливый, нравственный. Во время пребывания своего в училище никаким взысканиям не подвергался, поведение имел всегда пять, учился хорошо и неудовлетворительных отметок в четвертях никогда не имел. В текущем году вдруг опустился".
В беседе с прокурором Мадатов рассказал, что учитель алгебры Перешивалов поставил ему единицу за то, что он не подготовился к уроку, при этом пригрозил, что эта единица останется у него и в четверти. Упомянул мальчик и учителя физики Багаева. По его предмету он тоже получил неудовлетворительные баллы, а когда попросил вызвать его к доске, чтобы исправить оценку, то Багаев ему такой возможности не предоставил.
"Считая такое отношение несправедливым, я и учинил покончить с собой", — записал слова Мадатова в своем отчете товарищ прокурор.
Мать Мадатова передала прокурору признание сына о том, что на самоубийство его толкнула еще и "боязнь несправедливых упреков со стороны родителей" из-за плохих отметок.
"Не мог справиться с самыми обыкновенными алгебраическими действиями"
Для отчета об инциденте в министерство народного просвещения были опрошены преподаватели реального училища, которые поставили Георгию низкие отметки в четверти.
Учитель физики Федор Багаев заявил, что на просьбу Мадатова переспросить его в конце четверти ответил: "Тогда ведь все двойки класса должны идти насмарку". Багаев предоставил директору училища несколько письменных работ Георгия, в которых "обнаруживается незнакомство мальчика с проходимым курсом".
Преподаватель математики Петр Перешивалов дал следующий отзыв: "Ученик Мадатов в своем устном ответе обнаружил полное незнакомство с проходимым курсом и не мог справиться с самыми обыкновенными алгебраическими действиями. Я сделал замечание ученику, что так халатно относиться к делу позволить я не могу, и поставил в четверти единицу".
"Увлекался гимназисткой, произошел разрыв"
Среди формальных отчетов тюменского прокурора и директора училища в архивах хранится ценный документ, проливающий свет на эту историю. Это рапорт исполняющего обязанности инспектора училища Ивана Флегонтовича Виноходова, который расспросил ближайшее окружение подростка, в том числе его сверстников.
Ученик IV класса Чумляков рассказал, что его товарищ был влюблен. Предметом ухаживаний Мадатова была ученица VII класса женской гимназии по фамилии Воронцова. 22 октября, то есть за несколько дней до покушения на самоубийство, у Георгия с девочкой произошел разрыв. Чумляков подчеркнул, что причиной покушения он считает дурные отметки, но не отрицает и влияния разрыва.
Виноходов побеседовал и с самой гимназисткой. Воронцова рассказала, что Мадатов действительно ухаживал за ней и что она сначала и сама симпатизировала ему, но затем решила, что эти ухаживания мешают учебе, причем не только ее, но и его.
25 октября, в день трагедии, после учебы Мадатов встретился с Воронцовой в пушкинской библиотеке, девочка искала пособия для сочинения. Затем они прошли в библиотеку приказчичьего клуба, а оттуда Мадатов проводил ее домой. Дорогой Георгий жаловался ей на плохие оценки. На прощание Воронцова вновь просила его оставить ухаживания и относиться к ней так же, как к другим.
"Был в гостях и танцевал, состояние духа было нормальное"
В беседе с инспектором Виноходовым мать Георгия рассказывала, что ничего подозрительного в поведении сына накануне трагедии не замечала: "22 октября он был в гостях и танцовал, в воскресенье был дома, состояние духа было нормальное. 25 октября был на уроках, пришел после пятого урока вполне спокойный, затем часа в четыре пошел в училище отнес классному наставнику записку о пропущенных уроках, возвратился домой в шесть часов встревоженный. Затем мы ушли в театр", — отметила женщина.
Когда родители ушли, Георгий подготовил несколько предсмертных записок: к родителям, бабушке, брату и сестре. В письме к родителям мальчик просил у них прощения за причиняемое им горе, поступок свой объяснял несправедливо поставленными отметками в первой четверти, которые, был уверен мальчик, огорчат отца и мать и вызовут с их стороны "ругань".
"Создались крайне натянутые отношения с директором училища"
Интересные детали приводятся в рапорте Виноходов из беседы с Леоном Мадатовым, отцом Георгия. На вопрос инспектора о том, в каком состоянии пребывал мальчик накануне трагедии, Мадатов отвечает, что ничего о самочувствии сына не знал, так как "доверяет ему во всем".
Также он сообщил, что при поступлении его сыновей в училище у него создались крайне натянутые отношения с директором учебного заведения Петром Ивачевым и что об этом было известно Георгию. Поэтому он, Мадатов, часто напоминал сыну о необходимости быть исправным как в поведении, так и в успехах.
Мадатов-старший был возмущен в первую очередь отношением преподавателей. "Неужели нельзя было поставить 3-, зная нервную натуру мальчика", сетовал он Виноходову. Также мужчина припоминал, что сын и раньше часто жаловался ему на несправедливость в постановках отметок. Мадатов лишь отвечал ему, что "не нужно придавать этому значения".
Но действительно ли отец не оказывал давления на сына по поводу учебы? Опрошенный инспектором реалист Михальченко, ближайший друг Георгия, говорил, что еще в прошлом учебном году Мадатов заявлял ему, что покончит с собой, если останется на второй год.
Здесь важно учитывать, что фигура податного инспектора в Тюмени того времени — личность значительная. По сути, это главный налоговик города и уезда, статусный и уважаемый чиновник. Можно предположить, что сыновья для него и их успехи в учебе — "визитная карточка" его статуса. Уж тем более ожидания от успеваемости Георгия были высоки в условиях конфликта с директором Ивачевым. Не будет лишним предположить, что в дальнейшем Леон Мадатов рассчитывал на поступление сына в столичные технологические вузы и его успешное продвижение по карьерной лестнице, а для этого было важно окончить училище с хорошими отметками.
"Можно думать, что сын не находил поддержки в родителях, встречая только сухие наставления о том, что нужно быть исправным во всем, так как он, отец, в ссоре с директором", — написал в заключении своего рапорта Иван Виноходов. Описал в нем инспектор и свою встречу с Георгием на следующий день после трагедии:
"Испросив согласие родителей, я зашел к ученику. Мальчик поздоровался со мной и на вопрос, зачем он сделал это, ответил: "Бить меня нужно, Иван Флегонтович". Видя страдание его от раны и слезы присутствующих родителей, я не стал спрашивать его дальше".
Чем завершилась история
К концу 1911 года Георгий Мадатов шел на поправку. Его отец подал прошение в училище о том, чтобы сохранить место за сыном на неопределенный срок, пока мальчик проходит лечение в Петербурге. Педсовет предложил отцу забрать документы сына из училища.
Позднее Мадатов-старший попробовал подать документы Георгия на поступление в Екатеринбургское реальное училище. Судя по всему, последовал отказ — руководство екатеринбургского училища узнало, за что мальчик был удален из учебного заведения в Тюмени.
После от Леона Мадатова поступило еще два заявления в Александровское реальное училище: с просьбой повторно принять сына в пятый класс, а позднее — проэкзаменовать сына для поступления в шестой класс экстерном. Руководство учебного заведения ответило предложением продолжить Георгию Мадатову обучение в каком-либо другом училище.
Влада Нерадовская