Интересное: 12 апреля глазами Юрия Гагарина.

В Международный день космонавтики музейно-выставочный центр «Самара Космическая» предлагает увидеть полёт 12 апреля 1961г. глазами первого космонавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина.

Как вспоминал сам Юрий Гагарин – ночь перед полетом прошла спокойно, он безмятежно спал, приложив к щеке ладонь. Подъем был ранний…в 05:30 Евгений Анатольевич Карпов (начальник первого отряда космонавтов) вошёл в спальню и легонько потряс меня за плечо. – Юра, пора вставать, – услышал я. – Вставать? Пожалуйста…После обычной физзарядки и умывания завтрак из туб: мясное пюре, черносмородиновый джем, кофе. Начались предполётный медицинский осмотр и проверка записей приборов, контролирующих физиологические функции. Всё оказалось в норме, о чём и был составлен медицинский протокол. Процесс облачения в космическое снаряжение занял довольно продолжительное время. На голову Юрий Гагарин надел белый шлемофон, сверху – гермошлем, на котором красовались крупные буквы: «СССР». Люди, надевавшие на Юрия Гагарина скафандр протягивали листки бумаги, кто-то подавал служебное удостоверение – каждый просил оставить на память автограф.

На место запуска доставили на специальном автобусе. Космический корабль выглядел впечатляющее. Я глядел на корабль, на котором должен был через несколько минут отправиться в небывалый рейс. Он был красив, красивее локомотива, парохода, самолёта, дворцов и мостов, вместе взятых. Подумалось, что эта красота вечна и останется для людей всех стран на все грядущие времена. Передо мной было не только замечательное творение техники, но и впечатляющее произведение искусства.

12 апреля 1961г. в 09:07 по мск. вр. Юрий Гагарин произнес легендарную фразу: «Поехали!». Я услышал свист и все нарастающий гул, почувствовал, как гигантский корабль задрожал всем своим корпусом и медленно, очень медленно оторвался от стартового устройства. Началась борьба ракеты с силой земного тяготения. Начали расти перегрузки. Я почувствовал, как какая-то непреоборимая сила всё больше и больше вдавливает меня в кресло. И хотя оно было расположено так, чтобы до предела сократить влияние огромной тяжести, наваливающейся на моё тело, было трудно рукой и ногой. Я знал, что состояние это продлится недолго: пока корабль, набирая скорость, выйдет на орбиту. Перегрузки все возрастали. За плотными слоями атмосферы был автоматически сброшен и улетел куда-то в сторону головной обтекатель.

В иллюминаторах показалась далёкая земная поверхность. В это время «Восток» пролетал над широкой сибирской рекой. Отчётливо виднелись на ней островки и берега, поросшие тайгой, освещённой солнцем. – Красота-то какая! – не удержавшись, воскликнул я и тут же осёкся: моя задача – передавать деловую информацию, а не любоваться красотами природы, тем более что «Земля» тут же попросила передать очередное сообщение. – Слышу Вас отчётливо, – ответил я. – Самочувствие отличное. Полет продолжается хорошо. Перегрузки растут. Вижу Землю, лес, облака…

Перегрузки действительно всё время росли. Но организм постепенно привыкал к ним, и я даже подумал, что на центрифуге приходилось переносить и не такое. Вибрация тоже во время тренировок донимала значительно больше. Словом, не так страшен черт, как его малюют.

Корабль вышел на орбиту – широкую космическую магистраль. Наступила невесомость – то самое состояние, о котором ещё в детстве Юрий Гагарин читал в книгах Циолковского. Сначала это чувство было необычным, но вскоре он привык к нему, освоился и продолжал выполнять программу, заданную на полет.

В 09:51 была включена автоматическая система ориентации. После выхода «Востока» из тени она осуществила поиск и ориентацию корабля на Солнце. 09:52 пролетая в районе мыса Горн, Юрий Гагарин передал сообщение: «Полет проходит нормально, чувствую себя хорошо. Бортовая аппаратура работает исправно». Я сверился с графиком полёта. Время выдерживалось точно. «Восток» шёл со скоростью, близкой к 28 000 км в час. Такую скорость трудно представить на Земле. Я не чувствовал во время полёта ни голода, ни жажды. Но по заданной программе в определённое время поел и пил воду из специальной системы водоснабжения. Кушал так же, как в земных условиях, только одна беда – нельзя было широко открывать рот. Одна за другой внизу проносились страны, и я видел их как одно целое, не разделённое государственными границами.

В 10:15 на подлёте к африканскому материку от автоматического программного устройства прошли команды на подготовку бортовой аппаратуры к включению тормозного двигателя. В 10:25 произошло автоматическое включение тормозного устройства. За большим подъёмом и спуск большой «Восток» постепенно стал сбавлять скорость, перешёл с орбиты на переходный эллипс. Началась заключительная часть полёта. Корабль стал входить в плотные слои атмосферы. Его наружная оболочка быстро накалялась, и сквозь шторки, прикрывающие иллюминаторы, я видел жутковатый багровый отсвет пламени, бушующего вокруг корабля. Но в кабине было всего 20 градусов тепла, хотя я и находился в клубке огня, устремлённом вниз.

Невесомость исчезла, нарастающие перегрузки прижали меня к креслу. Они все увеличивались и были значительнее, чем при взлёте. Корабль начало вращать, и я сообщил об этом «Земле». Но вращение, обеспокоившее меня, быстро прекратилось, и дальнейший спуск протекал нормально. От избытка счастья я громко запел любимую песню: Родина слышит, Родина знает…

Высота полёта всё время уменьшалась. Убедившись, что корабль благополучно достигнет Земли, Юрий Гагарин приготовился к посадке. 10 000 метров…9 000…8 000…7 000… Внизу блеснула лента Волги. Я сразу узнал великую русскую реку и берега, над которыми меня учил летать Дмитрий Павлович Мартьянов. Всё было хорошо знакомо: и широкие окрестности, и весенние поля, и рощи, и дороги, и Саратов, дома которого, как кубики, громоздились вдали…

12 апреля 1961г. в 10:55 «Восток», облетев земной шар, благополучно опустился в заданном районе на вспаханное под зябь поле колхоза «Ленинский путь», юго-западнее города Энгельса, неподалёку от деревни Смеловка. Случилось, как в хорошем романе: моё возвращение из космоса произошло в тех самых местах, где я впервые в жизни летал на самолёте. Сколько времени прошло с той поры? Всего только шесть лет. Но как изменились мерила! В этот день я летел в двести раз быстрее, в двести раз выше. В двести раз выросли советские крылья!

После полёта Юрий Гагарин самолетом был доставлен в Куйбышев, который в целях конспирации называли просто – «город на Волге». Первый космонавт пробыл в Куйбышеве до 14 апреля, а затем отправился в Москву для участия в праздничных мероприятиях.

Источник МВЦ Самара Космическая.