Эксперт Алексей Рыженко из Южного экспертного центра 23 июня выступил в качестве свидетеля по делу журналиста Светланы Прокопьевой, которую обвиняют в оправдании терроризма. 

Он рассказал, что проводил комплексную судебную экспертизу по обнаружению в тексте признаков оправдания терроризма. Для анализа была предоставлена копия распечатки статьи с сайта ПЛН, а также диск с записью программы на радио «Эхо Москвы в Пскове». Были незначительные расхождения в текстах, но в целом они соответствовали друг другу.

Был установлен предмет речи – идеология и практика терроризма, описание этих взглядов. Действия террориста, отметил эксперт, оценивались как вынужденные, имеющие высокие цели и благородные мотивы, негативной оценки действий террориста в тексте нет, считает эксперт.

Имеются также признаки оправдания терроризма, а конкретно, теракта в здании УФСБ в городе Архангельске, сделал вывод эксперт. Но побуждения к совершению теракта в материале не было.

Имеются иллюстрации и выноски, которые ставят акценты на некоторые моменты, но не меняют смысла текста, считает эксперт. Особенность изучаемых материалов заключалась только в форме изложения, то есть интонации, тембр, паузы (в аудио) и графическое оформление текста, наличие иллюстраций (в тексте). Алексей Рыженко назвал статью аналитической и полемической. 

У эксперта поинтересовались, какие слова по оправданию терроризма звучали? Он ответил, что автор напрямую словами не оправдывает терроризм, но при оправдании чаще всего звучит аргументация, описание теракта и описание высшей цели, эффективности теракта и так далее. Этого достаточно, чтобы определить текст как оправдывающий терроризм, полагает он.

Отвечая на вопросы адвоката, свидетель заметил, что в тексте не содержится негативная оценка теракта, жестокостью автор статьи называет использование радикальности мер, использование террористического акта. «Номинирует ли автор словом «жестокость» теракт?» - интересуется защита. «Непосредственно номинации теракта в данном контексте нет», - ответил эксперт. Оценка действий молодого человека нейтральная, нет положительной или отрицательной оценки, продолжает эксперт.

Адвокат интересуется, чем семантика вынужденности отличается от семантики выбора неприемлемого способа. Автор, отметил эксперт, пишет, что России нет иных способов политического активизма, приводит в качестве примера историю Артёма Милушкина, а также и другие примеры взаимодействия с властью, но эти способы, по мнению Светланы Прокопьевой, не работают, считает Алексей Рыженко. Адвокат указывает, что по тексту статьи так мир видит террорист, а эксперт относит эти слова к автору публикации. Из содержания этой статьи иных способов нет именно для автора, не согласен эксперт.

На вопрос адвоката Виталия Черкасова эксперт говорит, что оправдание терроризма выражалось в указании на вынужденный характер действия и наличие высшей цели. 

Адвокат спрашивает, перечисляла ли автор статьи иные способы взаимодействия с государством? Эксперт ответил, что ему нужно обратиться к статье. Читает и подтверждает, что было описание иных способов: он не вышел с пикетом, не пошёл в партии, не опубликовал открытое письмо. Но Рыженко всё равно убеждён, автор позже пишет, этот взрыв лучше любой колонки политолога, и доказывает, что в России нет иных способов для политического активизма. Он считает, что автор солидаризируется с этим взглядом, с террористом.

Светлана Прокопьева спросила эксперта, не кажется ли ему, что она спорит с террористом, перечисляя альтернативные способы коммуникации с властями. Он ответил, что слова, «в России нет иных способов коммуникации с государством» – это солидаризация. Он не считает, что она с ним спорит.

Добавим, эксперт имеет высшее профессиональное образование по специальности «Филология».

На процессе присутствуют заместитель главного редактора «Эха Москвы» Татьяна Фельгенгауэр и журналист радиостанции Александр Плющев.