Александра Сиканова можно назвать звездой локального масштаба. Коренной красноярец играл в теннис ещё в девяностых годах, и его достижения на фоне Евгения Кафельникова, Марата Сафина и Николая Давыденко для многих остались незаметными. А вот тренерский талант Сиканова проявился в полной мере. В своё время, будучи в штабе юниорской сборной России, он готовил к большим свершениям Анастасию Павлюченкову, Юлию Путинцеву и Дарью Гаврилову.
Сиканов уже 15 лет живёт в Австрии и в родном Красноярске бывает нечасто. Чтобы найти его и договориться на интервью, потребовалось немало усилий и терпения — не обошлось и без банальной журналистской удачи. Но, к счастью, Александр Геннадьевич согласился на разговор с условием, что будет общаться лично, когда приедет в отпуск. Ожидание не было напрасным — Сиканов оказался прекрасным собеседником. Мы обсудили с ним успехи Мирры Андреевой, подготовку юниоров, развитие тенниса в Красноярске, достижения прошлых лет и многое другое.
Можно сказать, что наш герой сам начал беседу. Сиканова впечатлили изменения, которые произошли в городе за последнее время.
— Я был в Красноярске в прошлом году, а до этого не приезжал примерно десять лет. То, что я увидел, меня приятно поразило. Город изменился в лучшую сторону. Это и новые дороги, и дома, и спортивные объекты — всё просто шикарно! Я в прошлом году приезжал один и на несколько дней, а в этот раз взял семью и устроил ей двухнедельный отпуск. Пообещал детям, что обязательно свожу их на Столбы. Как погода наладится, сразу пойдём.
В теннисе русофобов нет
— Вы уже много лет живёте в Европе. Мысли о возвращении присутствуют?
— Да, они меня давно не покидают. Во-первых, сейчас в мире нестабильная политическая обстановка. Никогда не знаешь, что будет завтра. Во-вторых, я бы хотел делиться знаниями и опытом не где-то на чужбине, а в своей родной стране. Пока, к счастью, у нас нет проблем в Австрии, но вариант с Россией мы не отбрасываем.
— Если возвращаться, то куда — в Москву или в Красноярск?
— Конечно же, в Красноярск. С местными красотами не сравнится ни Москва, ни Вена. Здесь живут мои родители. Да и потом, я работал в Москве, и сейчас её ритм мне не по душе. В столицу хорошо уезжать молодым, когда есть амбиции и желание покорять мир. А когда тебе под 50 лет, хочется спокойствия и гармонии.
— Своих детей вы воспитываете в русских традициях?
— Конечно. Да, они учатся в австрийских школах, но мы ориентируем их на наши ценности. Это принципиальный момент для семьи. Несмотря на европейское образование, мои сыновья остаются русскими людьми.
— В интернете много противоречивой информации по поводу русофобии в Европе. Вы с ней сталкивались?
— Слава богу, нет. Тут вопрос в том, какой круг общения у людей. Я, моя жена и дети глубоко погружены в теннис, а там русофобов нет. В школе у сыновей, насколько знаю, тоже всё хорошо. Возможно, где-то есть проблемы — я сам читаю много всего в интернете. Но нашу семью, к счастью, они обошли.
Без государства не обойтись
— Вас удивили изменения в Красноярске в целом. А если говорить конкретно о теннисной инфраструктуре?
— Она тоже изменилась в лучшую сторону. Я посетил наш прекрасный «Сокол», побывал на кортах острова Отдыха и съездил в Удачный, где открылся отличный центр «Стартрек». Конечно же, у нас есть «Теннис-Холл», который был на уровне ещё в годы моей молодости. Многое модернизировано и отвечает современным реалиям. Тут, наверное, стоит сказать спасибо моему другу Алексею Герасимову, который отвечает за развитие тенниса в крае.
Я больше скажу: мой старший сын приехал в Красноярск не только отдохнуть, а ещё и пройти двухнедельные сборы! Мы договорились с тренером Ольгой Атылиной, чтобы она дала парню физическую подготовку. Вот сейчас пообщаемся, и я пойду к ним. (Беседа проходила в сквере на территории Центрального стадиона. — Прим. авт.).
— Имеющейся теннисной инфраструктуры достаточно?
— На мой взгляд, нет предела совершенству. Конечно, у нас расширился «Сокол», есть классные корты на острове Отдыха и тот же «Стартрек». Но ещё один крытый центр никому бы не помешал.
— А нужен ли он? Теннис, несмотря на прорыв Мирры Андреевой, никогда не был красноярским видом спорта.
— Если будет возможность построить новый центр, то от неё отказываться точно не стоит. Со временем он станет плацдармом для подготовки молодых спортсменов, которые будут выходить на мировой уровень. В конце концов, каждый теннисист играет за свою страну, а у наших это очень хорошо получается. Да, я понимаю, что Красноярск — город зимних видов спорта. Но у него есть всё, чтобы развивать теннис.
Будем честны: три центра на город-миллионник — это мало. Их хватит лишь для любителей и групп начальной подготовки, где на корте могут играть до десяти детей. А профессионалам нужно больше времени на занятия, в том числе индивидуальные. Поэтому перспективная молодёжь у нас не задерживается, уезжая в поисках лучших условий.
— Можно ли сравнить современную теннисную инфраструктуру в Красноярске с той, в которой вы выросли?
— Тогда, конечно, всё было не так радужно. Открытых кортов не хватало. Были неплохие «Сокол» и «Торпедо», а чуть позже появился «Теннис-Холл». Но всё равно приходилось ютиться и выискивать время для тренировок. Взрослые спортсмены всё-таки должны заниматься в нормальных условиях, а не тесниться на одном корте по восемь-девять человек.
— Должно ли государство вкладываться в развитие тенниса? Или это частная история для инвесторов и богатых людей?
— В начальной фазе — безусловно. Теннис — это такой же спорт для общих масс, как футбол или борьба. Тем более, как я уже говорил, ребята на мировом уровне представляют Россию, что даёт дополнительный повод для гордости. К тому же какой-то солидный центр без помощи государства точно не построить.
«Мирра окружена прекрасными специалистами»
— Главная красноярская звезда в теннисе — Мирра Андреева. На ваш взгляд, в чём причина её успеха? Это талант, божья искра или круглосуточная работа?
— В первую очередь Мирра — огромный талант. Но нужно ещё отметить великолепную работу, которую с ней провела тренер Марина Павлова. Девочке дали уникальную техническую базу. И, конечно, большая роль в прорыве Мирры принадлежит родителям. Очень радует, что они нашли в себе силы поддерживать её на всех стадиях развития, привлекая при этом качественных специалистов. Семейное воспитание сильно повлияло на становление Мирры как уникальной теннисистки.
— В чём ей нужно прибавить, чтобы стать первой ракеткой мира?
— На этот вопрос, думаю, сможет ответить её команда. Знаю, что Мирра окружена прекрасными специалистами, которые делают всё для её успехов. Конечно, у девочки есть слабые места — она всё-таки обычный человек, а не железный робот. Могут быть и спады, и срывы. Но её тренеры умеют находить выход даже из непростых ситуаций. Мы это видели неоднократно.
— Мирра часто фигурирует в неспортивной хронике. Есть как позитивные новости, так и негативные. Нужна ли такая медийная составляющая в её возрасте?
— Без неё сейчас никуда. Публичность помогает находить спонсоров и создавать определённый образ. Тут главное — найти меру. Обычно теннисисты, которые забираются высоко, в какой-то момент закрываются от остального мира. Это важно для здорового эмоционального фона. Слишком большая открытость ещё никому не помогала.
На мой взгляд, Мирре очень помогает влияние мамы, которая постоянно находится рядом и может отгородить от нежелательных веяний. Для девушки сейчас главное — найти баланс между спортом и медийной жизнью. Популярность важна, но отвлекать от работы она точно не должна.
Азия всегда открыта
— Насколько знаю, вы до сих пор поддерживаете связь с красноярским теннисным сообществом. Есть ли у нас таланты, которые в перспективе могут сверкнуть?
— Я вживую видел только 11-летних ребятишек — с более старшими пока не общался. Но могу сказать, что у детей есть неплохие шансы дорасти до профессионального тенниса. С ними работают Алексей Герасимов, Наталья Журавлёва, Денис Урбаев и другие прекрасные тренеры. Объективно говоря, у юниоров сейчас нет никаких барьеров.
— А как же геополитические?
— Да, в Европу тяжело летать. Но для нас всегда открыта Азия. Никто не запрещает уехать в условный Китай и уже там строить свою карьеру. Дело только в финансовых возможностях и желании самих теннисистов.
— А можно ли никуда не уезжать из Красноярска и при этом стать хорошим игроком?
— Можно, если будет создана конкуренция. В девяностые годы мы развивались за счёт постоянного соперничества друг с другом. Были Денис Урбаев, Евгений Злобин, Алексей Гаврилов, Алексей Герасимов — это очень хорошие теннисисты. У нас, может, не получилось стать лидерами мировых рейтингов, но на внутрироссийском уровне мы котировались весьма высоко.
Карьера сложилась неплохо
— Вы в своё время играли на турнирах ITF и ATP, но выше шестой сотни мирового рейтинга не поднялись. Почему?
— Наше поколение в какой-то степени было первопроходцами. Мы ездили на турниры и методом проб и ошибок пытались найти свою игру. Специалистов элитного уровня, которые могли бы помочь, не было. Одного участия в соревнованиях недостаточно — нужна качественная аналитика игры. А кто бы нам её дал? Поэтому мы, по сути, варились в собственном соку.
— Не было вариантов уехать в Европу или хотя бы в Москву?
— Нет, но мы бы их и не рассматривали. Всегда считали, что нам достаточно быть лидерами на локальном уровне. Условий, созданных в Красноярске, хватало, а на большее мы и не замахивались.
Но, конечно, никто бы не отказался пару-тройку недель поработать в какой-то испанской или американской академии. Там закладывают хорошую базу. Многие мои знакомые уезжали за границу, и сейчас вы их прекрасно знаете — Марат Сафин, Николай Давыденко, Игорь Андреев… У этих ребят спортивный путь сложился более чем успешно. Мы же остались локальными чемпионами.
— Вы довольны своей карьерой?
— Может прозвучать парадоксально, но да. Если брать в расчёт удалённость нашего региона от мировых теннисных центров, то моя карьера сложилась вполне неплохо. Я занимался у хороших тренеров, выигрывал чемпионаты России, играл в профессиональном туре. При тех вводных, которые были, мне грех жаловаться.
— Что из себя представляли чемпионаты России в девяностых и нулевых годах? Насколько знаю, звёзды калибра Кафельникова и Сафина там не играли.
— Поверьте, и без них конкуренция была сумасшедшей! Приезжали ребята из второй-третьей сотни мирового рейтинга, а это очень солидно. По факту они были вторым эшелоном российского тенниса. Поэтому не стоит недооценивать уровень внутренних чемпионатов.
— Самая значимая победа в вашей карьере?
— Их было несколько. В детстве я мечтал получить мастера спорта, и мне удалось выполнить норматив на юниорском чемпионате страны. Потом я открыл для себя профессиональный тур. Играл в поздних стадиях на «фьючерсах», несколько раз был финалистом. Про чемпионаты России я уже говорил. Плюс в те годы было очень почётно выиграть чемпионат Москвы. Это, конечно, не те достижения, которые есть у Мирры Андреевой, но хоть что-то. (Смеётся.)
— С мировыми звёздами на корте пересекались?
— Я несколько раз играл с нашим прославленным Андреем Черкасовым. У нас получались хорошие трёхсетовые матчи, в которых, правда, мой соперник неизменно брал верх. Как-то раз я сыграл с Игорем Андреевым, когда он только набирал обороты в профессиональном туре. И ещё была встреча с молодым Игорем Куницыным.
Помогли Камельзон и Тарпищев
— Почему, собственно, вы выбрали теннис?
— К нам в школу пришёл тренер и пригласил на открытые занятия. Мы походили, прошли отбор и стали играть. Постепенно втянулись в этот спорт и больше никуда не уходили.
Тут надо сказать спасибо энтузиастам от тенниса, которые хотели развивать его в Красноярске. Огромную роль сыграл тогдашний директор металлургического завода Александр Кузнецов, который способствовал развитию центра «Сокол». По его протекции к нам приезжали тренеры из Москвы. Один из них нашёл меня, и всё завертелось.
— Чем-то ещё занимались?
— Нет, у меня в жизни был только теннис. Я бы не смог найти себя в других видах спорта. Теннис захватывает с того момента, как только ты берёшь ракетку в руки. Это, по сути, любовь с первого взгляда.
К тому же нам создавали хорошие условия. Мы занимались бесплатно, что было важно для семьи. Мои родители — абсолютно обычные люди из рабочего класса, которые знали цену деньгам. Со временем у меня появились спонсоры, и я мог ездить на соревнования, имея финансовую поддержку.
— Вы отметили тренеров из Москвы, которые приезжали в Красноярск. Одним из них был великий Владимир Камельзон. Как сильно его работа повлияла на местный теннис?
— Владимир Наумович был в первую очередь прекраснейшим организатором. Он умел делать турниры высочайшего уровня. Благодаря ему в Красноярске прошёл чемпионат СССР по теннису. Я работал на нём болбоем и вживую видел всех звёзд. К нам приезжал молодой Женя Кафельников. В «Соколе» проходил Кубок Сибири, который собирал сборные из Казахстана, Узбекистана и других советских республик. Камельзон сделал всё, чтобы Красноярск в начале девяностых стал одним из ведущих теннисных центров страны.
— Вам удалось с ним поработать?
— В юниорские годы мы редко пересекались, а вот во взрослом возрасте он мне сильно помог. Когда я закончил профессионально играть, Владимир Наумович пригласил меня в свою школу «Белокаменная» в Москве. Там я работал тренером. Потом меня заметил Шамиль Тарпищев и предложил перейти в юниорскую сборную России. До сих пор благодарен им за предоставленную возможность. Жаль, конечно, что Владимира Наумовича больше нет с нами. (Владимир Камельзон умер 4 февраля 2026 года. — Прим. авт.).
«Мы не отказывались от гражданства»
— Вы отметили, что ваш старший сын играет в теннис. Я так понимаю, другого выбора у него не было?
— Можно и так сказать. Мы потихоньку развиваемся, пытаемся играть в юниорских турнирах и готовимся к переходу на взрослый уровень. У парня уже есть рейтинг ITF. Но параллельно нужно окончить школу и поступить в университет. Спорт спортом, а образование должно быть на первом месте.
Я знаю, что он мечтает быть профессиональным теннисистом, и всячески буду помогать ему. Возможно, где-то хочется и себя реализовать. Сейчас я работаю с сыном и надеюсь, что дам ему нужные знания.
— Он играет под российским флагом?
— Да, конечно. Мы не отказывались от гражданства.
— Никаких проблем не возникает?
— Нет. Все турниры находятся в зоне досягаемости. Нам не надо летать ни в Америку, ни в Австралию. С визовыми заморочками мы тоже не сталкиваемся. Тех турниров, которые проводятся в центральной Европе, сыну вполне хватает.
— Младший сын в спорте?
— Он играет в теннис, но больше для своего удовольствия. В нём очень хорошо прослеживаются творческие задатки. Думаю, у младшего сына будет свой путь, не связанный со спортом.
Досье
Александр СИКАНОВ, теннисист
Дата рождения: 13 января 1978 года (Красноярск).
Карьера: начинал играть в теннис на кортах спорткомплекса «Сокол». До 2004 года был участником турниров ITF и ATP. После завершения игровой карьеры работал тренером юниорской сборной России. С 2011 года живёт в Вене (Австрия), где руководит теннисной школой.
Наивысшее место в рейтинге ATP: 685-е (22 июля 2002 года).
Достижения: многократный победитель и призёр чемпионатов России.
Звание: мастер спорта СССР по теннису.
Семья: женат, воспитывает двоих сыновей. Старший сын Никита (род. в 2009-м) — теннисист, участник юниорских турниров ITF.
Фото в тексте: Дмитрий Шабалин, Михаил Шуклин, личный архив Александра Сиканова