Альпинист Николай Захаров — многогранная и уникальная личность. С ним можно часами обсуждать горы, экспедиции и последние спортивные новости, и ни разу даже не промелькнёт мысль об усталости. Николай Николаевич готов бесконечно разговаривать о любимом альпинизме и родных Столбах, приправляя каждую историю эмоциями и фирменным юмором.
К очередной встрече с Захаровым накопилось немало актуальных вопросов. Что будет со ски-альпинизмом (или ски-мо) после олимпийского успеха Никиты Филиппова? Готовы ли красноярские скалолазы вернуться на мировую арену? Как воспринимать новые правила посещения Столбов, которые вызвали резонанс? Планируют ли альпинисты отмечать 30-летие знаменитого восхождения на Эверест? На эти и многие другие вопросы Захаров ответил в своём стиле — живо, эмоционально, откровенно и очень подробно.
Мальчишкам надо помочь
— Начнём со ски-альпинизма. Для вас серебро Никиты Филиппова на Олимпиаде — ожидаемый результат или неожиданный?
— Я бы назвал его сенсацией. У нас этот вид спорта толком не развит. На всю страну есть лишь несколько школ. А в Альпах, где зародился ски-альпинизм, люди чуть ли не с рождения встают на лыжи.
Никите повезло, что он родился и вырос на Камчатке. Там очень хорошая школа, которая делает акцент именно на ски-альпинизм. У них и оборудование современное, и горы классные, и финансирование достойное. Парень занимается уже давно, и свою олимпийскую медаль он точно заслужил.
Но в других регионах это направление развито крайне слабо. Даже у нас в Красноярске ски-альпинизм — диковинная штука.
— Почему?
— Сам по себе вид спорта очень молодой. Ему от силы 30–35 лет. Пока большой популярности он не набрал. Мы недавно провели чемпионат края по ски-альпинизму, на который заявились всего 16 человек! Это, конечно, совсем не олимпийский уровень.
К тому же у нас более популярен скайраннинг, или бег по горам. Вот там собираются сотни человек! В Красноярске уже и чемпионы России есть. Но в скайраннинге более лояльные требования к экипировке — по сути, нужны только кроссовки с шипами. А в ски-альпинизме список инвентаря достаточно большой, и всё очень дорого стоит.
Но я бы не сказал, что в Красноярске совсем нет спортсменов. В сборную России входят два наших парня. Хорошо известен Паша Якимов, который был чемпионом мира по зимнему триатлону, а потом успешно перешёл в ски-альпинизм. Он же, кстати, проходил сборы вместе с Филипповым и помогал ему готовиться к Олимпиаде.
— Насколько велика вероятность, что альпинисты-высотники, которые ходят в экспедиции, поменяют направление и займутся ски-мо?
— Нет, они точно не пойдут. У классиков другая философия жизни. Там идёт битва за выживание. Я вообще считаю соревнования по альпинизму условными — люди борются не друг с другом, а с горами и гигантскими стенами. Даже олимпийские перспективы их вряд ли заинтересуют.
— Вы упомянули Якимова, который пришёл в ски-мо из зимнего триатлона. Есть ли ещё примеры переходов из других видов?
— У нас есть ребята, которые раньше серьёзно занимались лыжными гонками. В лидерах уже ходят Илья Жоголев и Паша Тарасов. Им бы выделить финансирование и экипировку — вот, пожалуйста, будут новые мастера. Мальчишки выносливые, сильные, грамотно обученные — надо только чуточку помочь.
— Верите ли в то, что на следующую Олимпиаду поедет ски-альпинист из Красноярского края?
— Честно говоря, нет. К сожалению, этому направлению практически никто не уделяет внимания. Мы пытаемся тянуть его на энтузиазме. Но толку?
Я ещё в прошлом году написал план развития ски-альпинизма в Красноярском крае. Так меня с ним везде отфутболили! И вот зачем мне, человеку на восьмом десятке лет, нужна эта беготня? Моя любовь и страсть — это классический альпинизм, где высокие горы и большие стены. Ему я посвятил всю жизнь. Энергии на что-то другое банально не хватит.
Но мы всё равно будем тянуть и ледолазание, и ски-мо. Может, у нас в будущем появится тренер, который воспитает олимпийского чемпиона — кто знает?
— Ну, условия в крае есть. Или нет?
— У нас потрясающие условия! В Сибири столько классных гор! На Борусе, например, перепад высот достигает 2000 метров — почти как на Эвересте. То есть ты два километра идёшь только вверх и нигде не спускаешься. Ергаки в принципе созданы для того, чтобы заниматься альпинизмом — и классическим, и лыжным. Часть соревнований мы проводим в Бобровом логу, с руководством которого налажены прекрасные отношения. Условия есть — их бы развивать грамотно, и тогда будет толк.
Нам в идеале нужно специализированное отделение по ски-альпинизму. Можно в нашей спортшколе его открыть или создать новую — это уже на усмотрение вышестоящего руководства. Нужны профильные тренеры, качественный инвентарь и хорошее финансирование. Вот тогда я поверю, что кто-то из наших ребят поедет на Олимпиаду.
Не подумайте, что я сильно зациклен на деньгах и только и делаю, что клянчу их на каждом углу. Но без хорошего финансирования нельзя требовать высоких результатов. Это аксиома, которая давно доказана.
Энтузиазм подкрепляется зарплатой
— Недавно стало известно, что российских скалолазов вернули на международные соревнования. Готовы ли красноярцы к новым вызовам?
— Наши ребята входят в сборную России. На ближайших стартах они могут показать себя. Но в олимпийские перспективы я не верю.
— Категорично. Почему?
— Сейчас такое время, что человек на одном энтузиазме работать не будет. Это я мог тренировать на общественных началах, когда ещё трудился слесарем на заводе. Мы с моим хорошим другом Валерой Балезиным десять лет без зарплаты работали! Но то было советское время — сейчас совсем другие порядки. Энтузиазм должен поддерживаться нормальной зарплатой.
У нас в школе есть воспитанники, которые могли бы стать прекрасными тренерами. Но они вырастают, заканчивают университеты и уходят в коммерцию. Я бы и рад их взять к себе. Но они заявляют: «Николай Николаевич, надо зарабатывать деньги. У нас дети растут, ипотеку платить надо». И я их понимаю. Молодой тренер пойдёт в коммерческую школу и заработает там в три раза больше, чем у меня. Но будет ли спортивный результат — вопрос.
Хотя в Красноярске есть прекрасные традиции скалолазания. Мы в своё время столько чемпионов мира воспитали! В нашей школе работают потрясающие тренеры — да, они в возрасте, но продолжают усердно трудиться. Есть перспективные юниоры. А вот взрослые пока не радуют. Будем надеяться, что в будущем ситуация исправится.
— С условиями, надеюсь, проблем нет?
— В Красноярске построены хорошие комплексы для лазания на скорость и трудность. В нашей школе стоят два скалодрома, и ещё по одному есть в «Радуге» и «Арене. Север». Хотелось бы ещё трассу для боулдеринга сделать — это тоже олимпийское направление. Но вот с ним нам не везёт.
— Почему?
— Были планы сделать трассу в «Радуге», но часть нашего зала отдали под сквош. Думали про «Арену. Север» — там урезали половину помещения. Сейчас есть предварительная договорённость с Бобровым логом, который готов отдать нам один из своих залов. Но нужно финансирование на коммунальные услуги, а его у нас нет. Впрочем, этот вопрос мы вместе с Красспортом довели до мэра Сергея Верещагина, и он пообещал посодействовать.
Мы готовы построить новую трассу за три месяца. Её уже спроектировал Женя Овчинников — наш великий скалолаз, который сейчас занимается бизнесом. Он же сделал скалодром в «Радуге». У нас в команде разделение: я хожу по инстанциям, а Женя строит. (Смеётся.) Надеюсь, что в этом году вопрос с трассой для боулдеринга будет решён.
— А зачем она вообще нужна Красноярску?
— Я уже говорил, что боулдеринг — олимпийское направление. Его тоже надо отрабатывать на тренировках. А как, если нет трассы? Доходит до того, что спортсмены готовы ездить в Москву за свой счёт, лишь бы поработать над боулдерингом. Хотелось бы готовить их в родном городе.
Скалолазание тесно связано с Красноярском. Первые российские чемпионы мира выросли у нас — это и Володя Нецветаев, и Таня Руйга, и Оля Бибик. Есть богатейший опыт подготовки великих спортсменов! Но опять же, мы много работали на энтузиазме. Сейчас такое не прокатит.
Я к этому уже отношусь спокойно, по-философски. За семьдесят с лишним лет чего только не видел! Если что-то не получается — значит, такова жизнь, ничего страшного. Но всё-таки хочется ещё принести пользу Красноярску.
Избушки останутся в покое
— Сейчас идёт активное обсуждение новых правил посещения Столбов. Ходили слухи, что они негативно повлияют на сообщество столбистов, которое будет чуть ли не под запретом. Так ли это?
— Мне иногда кажется, что эти слухи специально распространяют, чтобы бучу поднять. (Смеётся.) Сейчас в интернете чего только нет! Я лишний раз туда уже не захожу — разве что по рабочим вопросам.
Новые правила возникли не на пустом месте. Главная проблема в том, что на Столбах продолжают гибнуть люди. И это не только у нас — на Эльбрусе или на Ключевской сопке такая же ситуация. За это обычно отвечают руководители турфирм и национальных парков. Причём зачастую они не виноваты в гибели людей — можно создать все условия безопасности, а человек пойдёт туда, куда не надо, и оступится. Но закон таков, что начальство несёт ответственность за все трагические случаи.
Я очень хорошо общаюсь с директором «Столбов» Вячеславом Щербаковым и понимаю, что он находится в сложной ситуации. У нас в национальный парк ежегодно приходят более миллиона человек — как тут уследить за всеми? Поэтому были разработаны новые правила, которые регулируют посещение Столбов. Но никаких особых запретов точно нет.
— И штрафов тоже?
— Мы специально изучили закон об особо охраняемых территориях. Там чётко прописано, что нельзя делать — жечь костры, курить, топтать новые тропы, охотиться и рыбачить. Лазить по скалам никто не запрещает. Другой вопрос, что человек должен сам осознавать свою ответственность за возможные последствия.
Мне, кстати, многие звонили чуть ли не в истерике: «Николай Николаевич, почему запретили столбизм?» Я всем отвечал: «Во-первых, кто вам такое сказал? Во-вторых, как можно столбистам вообще что-то запретить? Они 200 лет ходили на скалы и будут ходить». Вот рыба идёт на нерест — её можно остановить? Да никогда! Та же история и со столбистами.
— Ваши знаменитые избы останутся?
— Да, их никто трогать не будет. Понятно, что они были построены незаконно — формально запрет действовал ещё в советские годы. Но эти избы — часть красноярской истории. Нам удалось их узаконить.
— Каким образом?
— В национальном парке могут находиться сооружения без капитального фундамента, построенные для защиты природы, — это прописано в законодательстве. Мы пригласили кадастровых инженеров, которые выдали паспорта соответствия. Теперь столбисты смогут находиться в своих избушках как общественные инспекторы. По сути, мы будем жить как прежде, только на легальных основаниях. Разве что новые избы строить не сможем — это под запретом.
Нам нечего делить с руководством. А помогать родным Столбам очень хочется. Мы по пути в избушку патрулируем территорию и сразу же вызываем пожарных, когда замечаем хоть какой-то дымок. А если я увижу человека, который жжёт костёр, то лично его за шиворот схвачу и выкину! На Столбах очень много сухих деревьев, и если они полыхнут, то от парка ничего не останется.
Мы и сами, бывало, нарушали правила. Полезешь по скале, сдерёшь мох — тебе тут же штраф прилетит. Заплатишь его и лезешь дальше. (Смеётся.) Были случаи, когда люди по ошибке рубили зелёные деревья — такое тоже наказывается. Но отстранять нас насовсем точно никто не будет. Столбы — наш дом, и мы хотим ему только добра и процветания. А лазание по скалам — это физкультура, которая полезна для здоровья.
— На пресс-конференции, где обсуждались новые правила, вы выдвинули предложение готовить горных гидов. Разве сейчас их нет?
— Профессия есть, но в Красноярском крае нет людей, которые ей обучены. А так было бы очень полезно подготовить их и отправить на работу в горы. Только надо обучать не на компьютере, где можно решить тесты наугад и получить диплом. Моя идея в том, что гиды должны пройти настоящую горную практику — хоть на Столбах, хоть в Ергаках, хоть в Шушенском бору.
Такой формат, кстати, можно увидеть почти во всех странах мира. Я помню случай на Аляске — залез на ледник, а на обратном пути меня остановили гиды. Но там не молодые парни, а две тётки-рейнджерши с пистолетами! Я думал, они меня там побьют, но обошлось. (Смеётся.)
Выбрать гору по силам
— В мае исполнится 30 лет восхождению красноярцев на Эверест. Будете отмечать?
— Конечно. Уже готовимся помаленьку.
— Что планируете?
— Пышных празднований точно не будет. Мы всё сделаем скромненько, по-простому. У нас есть фотовыставка, подготовленная к 25-летию экспедиции, — она сейчас хранится в Музее спорта. Вот хотим в неё добавить восхождения наших учеников и показать общественности. Плюс организуем вечер, на котором соберём всех желающих, посмотрим кино и вспомним молодость.
— Пять лет назад вы отметили юбилей походом на Казбек. В этот раз пойдёте в горы?
— Да, есть планы. Пока думаем, куда конкретно. На Казбек сейчас не пойдём — в нашем возрасте это слишком опасно. Может, выберем Эльбрус или другую гору, которая нам по силам.
Понятно, что не все ветераны той экспедиции поедут с нами. Например, Гриша Семиколенов давно живёт в Саяногорске и из-за работы редко куда выбирается. Кого-то, к сожалению, здоровье подводит. Поэтому мы берём тех, кто ещё хочет и может ходить в горы. Например, наш прославленный Валера Балезин — да, он не был на Эвересте, но как его с собой не взять? (Улыбается.)
ДОСЬЕ
Николай ЗАХАРОВ
Дата рождения: 29 апреля 1953 года (деревня Бирюса, Емельяновский район — ныне затоплена).
Образование: Красноярский политехнический институт (1977).
Деятельность: член правления Федерации альпинизма России, президент Федерации альпинизма Красноярского края, директор городской СШОР имени Владимира Путинцева, главный тренер сборной Красноярского края по альпинизму, активист-столбист.
Достижения: пятикратный чемпион СССР и двукратный чемпион России по альпинизму, многократный победитель и призёр престижных соревнований. Совершил 317 восхождений на высочайшие вершины мира. В качестве тренера подготовил 56 мастеров спорта. В 1996 году был тренером и капитаном красноярской команды, которая поднялась на Эверест (8 848 метров) по новому маршруту.
Звания: мастер спорта СССР международного класса по альпинизму, мастер спорта СССР по скалолазанию, заслуженный тренер России, заслуженный работник физической культуры и спорта Красноярского края, судья всесоюзной категории по скалолазанию, судья всероссийской категории по альпинизму, «Снежный барс».
Награды: медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, орден «Эдельвейс».
Семья: супруга — Любовь Захарова (род. 1961), трёхкратная чемпионка СССР по скалолазанию, заслуженный тренер России. Есть сын.
СПРАВКА
Боулдеринг — вид скалолазания, в котором спортсмен преодолевает несколько коротких, но очень сложных трасс на небольшой высоте. Упор делается на силу, технику и координацию. Скалолазы в боулдеринге не используют верёвочную страховку — в соревновательной зоне постелены маты, которые смягчают падение. С 2020 года дисциплина считается олимпийской.
ОЛИМПИАДА
Ски-альпинизм дебютировал на Олимпиаде-2026 в Милане и Кортина-д’Ампеццо. Первым в истории чемпионом стал испанец Ориоль Кардона, победивший в спринтерском забеге. Второе место занял россиянин Никита Филиппов, а третьим к финишу пришёл француз Тибо Ансельме. В женском зачёте победила швейцарка Марианн Фаттон, следом за которой расположились Эмили Харроп (Франция) и Ана Алонсо (Испания). Также были разыграны медали в смешанной эстафете — первыми стали французы Харроп и Ансельме.