Рассказываем, почему коренные жители Сургута не ели овец и не выращивали репу

В течение XVII века слабо заселенный коренными жителями Сибирский край был пройден русскими землепроходцами «встречь солнца» до побережья Охотского моря и прочно закреплен в составе России.

Началось заселение и освоение русским крестьянством плодородных земель южной части Западной Сибири. Среднее Приобье обживали в основном беглые крестьяне да казаки. Два поселения в Югре – Березово и Сургут – своим рождением в конце XVI века обязаны прежде всего служилому народу, казачеству. Остроги закладывались для сбора ясака с инородцев.

К земледелию душа не лежала
Через два столетия жизнь в Среднем Приобье не сильно изменилась: местное население все так же промышляло охотой и рыболовством. В XIX веке в Тобольской губернии хлеб не сеяли. Его доставляли за сто верст из южных округов по баснословной цене. К земледелию, как неоднократно обращали внимание путешественники, душа у сургутян не лежала.
Огородничество, как констатировал ссыльный С. П. Швецов, также принадлежало к числу занятий, нелюбимых жителями. «Из огородных овощей разводится в ничтожных размерах только картофель, который дает блестящие урожаи. Из других овощей могли бы успешно родиться репа, морковь, редька и даже огурцы».
Домашнего скота, по свидетельству современников, сургутяне много не держали. Мясо овец в пищу не употребляли и на вопрос о причине этого отвечали, что овец едят только татары.

Дом с «казенкой» и «стряпкой»
Что ж, огурцы с репой местные не выращивали, живность разводили в умеренном количестве, зато дома строили охотно, поселения разрастались.
Жители Сургута, как отмечал Филипп Зобнин, учитель Сургутского мужского приходского училища, по заданию Русского географического общества изучавший крестьянский быт и историю Западной Сибири, строили исключительно из соснового леса, который по причине малой населенности края в изобилии находился невдалеке от поселений.
Самый типовой вид жилья – небольшой пятистенный дом. Иногда в нем жили по две семьи. В некоторых домах стеклянные рамы на зиму вынимались и вставлялись рамы с бычьими пузырями, через которые ничего нельзя было видеть. Рамы с пузырями отличались тем, что они не замерзали.
Первое, что бросается в глаза при входе в жилище богатого и бедного сургутянина, – обилие икон, которые часто занимают в комнате обе стены до порога. Вносить в эту комнату кипящий самовар, постоянно жить в ней, обедать, ужинать считалось по меньшей мере предосудительным. Для этих целей строилась отдельная избушка с русской печью.

Сургутское общество на сломе эпох
На исходе XIX века коренное население Сургута, по мнению ссыльного Швецова, поделилось на два общества: большее мещанское, в состав которого входят бывшие сургутские казаки, несколько человек местных торговцев и потомки уголовных ссыльных, и так называемое крестьянское общество, незначительное по численности, к которому принадлежат крестьяне, переехавшие из деревень, обрусевшие и не обрусевшие остяки, а также уголовные ссыльные и их потомки.

В конце XIX века в Сургуте, как считалось, проживала тысяча жителей, но в действительности не было и половины этого числа. Об этом написал другой ссыльный Дмитрий Лейвин:
«Чиновников в нем было немного: исправник, его помощник, секретарь полиции, почтовый чиновник, учитель народной школы, военный начальник местных казаков, священник, диакон и фельдшер. Последний был едва грамотный остяк, не имеющий понятия о медицине, да и медикаментов у него почти не было. Жители – ссыльные переселенцы и потомки таковых, почти половина были казаками, остальные составляли два общества – крестьян и мещан. Встречались старики с рваными носами, а также с клеймами на щеках и лбу «К.А.Т.» (каторжник)».
С 1886 по 1911 год прибавилось русское население в южной части Сургутского уезда. Многие крестьяне приехали с надеждой заняться земледелием, привезли с собой сохи и железные зубья для борон. Но возделыванием земли, как оказалось, на Севере не занимались не только из-за суровости климата и залесенности края, но и из-за резко отрицательного отношения к земледелию местного коренного населения – остяков.

Только факты…
Добавим еще несколько фактов из жизни сургутского обывателя. Центром образования и просвещения в Сургуте в конце XIX – начале XX века служили две школы: мужское народное училище и женская церковно-приходская школа. Интересная деталь: в Сургуте в 1910 году проживали всего пять купцов, из них три – женщины.
И вот что важно: борьба за трезвость для сургутского общества никогда не теряла актуальности. Так, в 1913 году уездный комитет попечительства о народной трезвости на месте чайной организовывает Народный дом. В библиотеке Народного дома, которой заведовал учитель местного приходского городского училища Т. Н. Кайдалов, можно было найти религиозную литературу, произведения классиков, листовки общества борьбы с алкоголизмом психиатрической клиники Московского университета.

Насколько эффективна была борьба с пьянством – трудно сказать. Средняя продолжительность жизни здесь на начало ХХ века составляла 32 года. При этом дух сургутянина отличался завидной крепостью: за весь 1910 год, как свидетельствовала царская статистика, в Сургутском уезде не совершено ни одного убийства или самоубийства, в отличие от соседних уездов.
В «Очерке Сургутского края» уже упомянутый ссыльный народник С. П. Швецов с удивлением пишет о необъяснимом патриотизме местного населения: «Девять десятых населения страстно любят и свои непролазные болота, и урман, и свой убогий городишко. Для них Сургут если не рай земной, то все же одно из самых привлекательных мест земного шара».
Революция, а затем и Гражданская война сургутского обывателя застала врасплох.

В 1917 году, когда в Петрограде революционно настроенные матросы и солдаты, взяв Зимний, кровью доказывали соотечественникам, кто здесь власть, в Покуре, например, прихожане Богородице-Введенской церкви продолжали строить дом для своего священника. Но через несколько лет именно здесь будет организована ячейка Союза воинствующих безбожников численностью 11 человек.