На фоне предупреждений о минной опасности в лесах Брянской области часть грибников продолжает отправляться на «тихую охоту». Психолог Анастасия Логвиненко в комментарии «Новостям Брянска» объяснила, что такое поведение связано не с отсутствием страха как такового, а с сочетанием древних механизмов вознаграждения, когнитивных искажений и экономических мотивов.
«Когда человек идет в лес за грибами, у него включается очень мощная система вознаграждения. Найденный гриб — это маленькая победа, которая сопровождается выбросом дофамина. Мозг запоминает это ощущение и требует повторения. Именно поэтому сбор грибов может восприниматься почти как зависимость — человеку хочется снова и снова пережить момент находки», — полагает специалист.
По ее словам, отдельную роль играет оптимистическое предубеждение. «Грибник часто думает: "Со мной этого не случится", "Я знаю лес", "Я буду осторожен". Опасность, которая невидима и не вписывается в привычную картину леса, психикой обрабатывается хуже, чем, например, очевидный обрыв или дикий зверь. В результате страх притупляется, а риск кажется ниже реального», — отметила психолог.
Логвиненко также указала на эффект суженного внимания: опытный грибник сканирует лес не на предмет мин, а на предмет грибных шляпок, мха и характерных мест. «Внимание избирательно. Человек ищет грибы и просто не фиксирует то, что не соответствует его "поисковому образу". Это не значит, что он сознательно игнорирует опасность, — его восприятие уже настроено на другую задачу», — пояснила она.
Кроме того, по мнению психолога, у части людей работает так называемый «веселый фатализм» — установка «чему быть, того не миновать». «Это психологическая защита: человек снимает с себя ответственность за риск и перекладывает ее на судьбу. Так проще продолжать делать то, что приносит удовольствие или доход», — сказала Логвиненко.
Она добавила, что для некоторых сбор грибов — не хобби, а способ заработка. «Когда на кону стоит доход, субъективная цена риска снижается. Человек может понимать опасность, но внутренне взвешивать: "Мне нужно отнести грибы на рынок, а там — как повезет"», — отметила психолог.
Говоря о так называемой «мании грибов», Логвиненко подчеркнула, что строгого психиатрического диагноза с таким названием не существует.
«С научной точки зрения это ближе к поведенческой зависимости, которая описывается через дофаминовую ловушку и схему с переменным подкреплением. Награда приходит не каждый раз и в непредсказуемый момент. Именно такая непредсказуемость делает поведение особенно устойчивым: вы не знаете, попадется ли белый гриб под следующей елкой, и это держит крепче, чем гарантированный результат», — объяснила она.
По словам Логвиненко, в народе это иногда называют «скрытой лудоманией», но сравнивать сбор грибов с игроманией можно лишь частично: у «тихой охоты» есть естественные ограничители — усталость, наполненная корзина и конец сезона.
«В случае с минной опасностью мы видим, как древний инстинкт собирателя сталкивается с угрозой, которую психика не успевает распознать как реальную. Люди идут в лес не потому, что они храбрее других, а потому, что их внимание, система вознаграждения и защитные иллюзии работают против трезвой оценки риска», — резюмировала Логвиненко.