Штаб координации общественной поддержки спецоперации «Забайкальский фронт» 12 октября. Сотрудники центра — полковник запаса Равиль Касимов (Р.К.) и ветеран МВД и ЗабЖД Татьяна Евдокимова (). Они говорят, что главное в первые секунды разговора дать понять человеку, что его звонок важен, он услышит необходимую рекомендацию и для него будут найдены нужные слова поддержки и советы относительно дальнейших действий. Сотрудники центра рассказали нам о том, с чем чаще всего обращаются люди.

Наше интервью, по понятным причинам, в основном без имен и фамилий.

Сразу скажу, что много, конечно, тех звонков, о которых мы не имеем права по этическим соображениям говорить. Речь о тонкой грани, слишком личном, ведь в нашей работе, как у врачей, [главное] не навредить.

Если условно, то первая категория звонков — судьба мобилизованных забайкальцев. Люди спрашивают о детях, родных, которые находятся в зоне боевых действий, но не выходят на связь. Терпеливо разъясняем, что в армии всё по-другому, там другие условия, элементарно — в армии не всегда может быть мобильная связь или нет вовсе личных средств связи, они утеряны, разбиты… Из первого опыта своей работы в этом направлении делаю вывод, что нужна структурная единица в наших силовых органах, которая бы могла дозваниваться до линии боевого соприкосновения, в легитимных рамках.

Вторая категория — граждане, искренне желающие оказать материальную помощь: кто-то связал носки, шапочки, кто-то хочет передать собранные письма, продукты, то есть внести свой посильный вклад в общую победу. Координируем, направляем, разруливаем.

Не просто нельзя не говорить, об этом нужно говорить. Так, с утерянного телефона или с телефона раненого нашего бойца поступают звонки сюда, на территорию Забайкальского края. Близких людей воюющих родственников элементарно выводят из равновесия, им какие-то вещи непотребные говорят. И мне приходилось успокаивать человека, которому звонили: «Успокойтесь, это был звонок мошенника, первое. Второе — оттуда, откуда звонили, там нет наших войск. И третье — разберемся, созвонимся, наведем чистоту в этом вопросе, тогда и поговорим».

Второе направление— мошенники пытаются нажиться на семьях мобилизованных. Короткий звонок: «Мама, у меня нет денег, я в окружении, воды нет, боеприпасов нет, командиры разбежались», связь обрывается. Или: «Мам, пришли мне денег срочно!» Или: «Я звоню не со своего телефона, сюда не звони, но со мной всё хорошо», это нормальный звонок. А бывают и такие: «Мама, со мной всё плохо, брось деньги на этот телефон». Это мошенническая схема. То есть наши граждане тоже к этому не готовы. Люди искренне сочувствуют своим родственникам и иногда начинают поступать нерационально: начинают бегать, что-то искать, хотя надо просто трезво всё оценить.

Людям надо рационально включать свое мышление, прагматику и со спокойной головой относиться к любому виду звонков. Как правило, за короткий звонок не распознаешь голос звонившего. Надо включать мозги и начать рассуждать, откуда поступил звонок, с какого номера телефона, характер просьбы. И постепенно по всем этим позициям выходить на какие-то выводы или обращаться с заявлениями в силовые структуры, чтобы и ФСБ подключалась.

Мне приходилось по роду своей деятельности и ранее заниматься этими вопросами, поэтому могу дать рекомендации парням, которые уезжают в зону боевых действий.

Во-первых, телефон не должен иметь телефонной книги. Надо запомнить один, два, три номера, самые ценные, чтобы дозваниваться.

Во-вторых, после каждого созвона и СМС история звонков должна удаляться из телефона. Даже если в телефоне сохраняются подписанные контакты, они не должны быть обозначены «Папа», «Мама», «Любимая», «Доча» и так далее. По списку как минимум должны быть только имя и отчество, без привязки к каким-то родственным, дружеским, другим отношениям. Телефоны теряются, попадают в липкие лапки наших противников, и они начинают их использовать для шантажа, мошенничества, каких-то других непотребных действий в отношении наших граждан, тех, которые так переживают, ждут своих сыновей, мужей, беспокоятся за них.

Вот, например, раздается звонок от пожилой женщины. Судя по голосу, ей точно за 80. «Я вяжу сейчас носочки, связала половину. Куда мне потом принести посылочку для наших воинов?» Ну, думаю, речь о половине пары, и женщине осталось связать второй носок. А потом выясняется, что она говорит о восьмой уже паре: заранее интересуется, когда она довяжет оставшиеся четыре пары, куда их принести. У меня слезы на глазах: думаю, ну как тогда, в сороковых, народ вяжет теплые вещи… Кто что может — для помощи фронту. И у нас в городе много пожилых людей старой закалки, которые вяжут носочки, варежки, шапочки.

Или такой пример: есть такая организация «Электроснаб». Пришли к ним люди, говорят, что мы покупаем для наших ребят генераторы, на передовую. И когда они это услышали, продали по минимальной стоимости. И сами себе при этом задали вопрос: «А мы-то почему в стороне?! Мы тоже хотим помочь». Отвечаем: «Закупите то, что сочтете необходимым». И они решили свои премии, другие коллективные сборы потратить на приобретение необходимых материальных средств и нам передать — удлинители, генераторы и другое.

Или вот позвонила девушка из Краснокаменска: бизнес-структуре, в которой она работает, предоставили грант на рублей: «Мы хотим вложиться, помочь. Что нам делать?» Мы передали это Андрею Петрову, возглавляющему общественную организацию «ВремяZ», он сказал: «Пусть каждый из ваших участников приобретет товары и нам передаст их». Важно, чтобы инициатива граждан была открыта, прозрачна, достоверна.

Мы координируем действия. Недавно, например, нам очень сильно помог Союз десантников: они вывезли большой груз вещей из исполкома «Единой России». И подобных фактов немало.

Не просто объединяются, а как маленькие капельки ртути, сливаются в одну большую.

—

: Позвонил один из координаторов штаба «Забайкальский фронт» Евгений Витальевич Ярилов, сказал: «Надо». Ответил: «Есть», встал с дивана и пришел.

Меня всегда мучила мысль: столько прожито, но ведь живу я для себя. А ведь надо что-то доброе еще для кого-то сделать! И как раз телефонный звонок. Я сразу сказала: «Конечно, пойду». Сыну 27 лет, недавно его тоже проводила в армию, он — контрактник. С молитвой живу…

.